Я привязала его запястья к изголовью. Ему не понравилось – раздул крылья носа, сжал губы, став похожим (на миг, не более!) на Джерри вчерашнего. Но он послушался. Тиран, деспот и сволочь Джерри повинуется! О, это божественное ощущение власти, именно его мне и не хватало до полного улета!
Он скользнул в меня так легко и естественно, словно мы черт знает как давно любовники. Словно у меня не было целого года одиночества. Словно… словно мы созданы друг для друга…
Кажется, я вцепилась в его плечи со всей силы и кричала. Не помню. Один сплошной туман, и головокружение, и ощущение правильной, самой естественной на свете заполненности, и вкус его губ… помню только, как перед самым пиком выдохнула:
– Не смей кончать!
Он выругался по-итальянски. И сдержался. Не знаю, чего ему это стоило, но когда я открыла глаза, лежа у него на груди, мокрая и не в силах пошевелиться, он был натянут, как струна, и тяжело дышал. А на нижней губе темнел след укуса.
Невероятно красиво и эротично. И я хочу еще. Что такое один раз после года воздержания? Правильно, ерунда какая-то. Даже такой горячий раз.
Он почувствовал. Или мысли прочитал. Неважно.
– Позволь мне, мадонна.
Я позволила. Освободила его руки и позволила себя ласкать – ладонями, пальцами, губами… Я снова кричала, прижимая его голову к своим бедрам, а мир рассыпался на бессмысленные и прекрасные кусочки – вечность и коньки в придачу. Бонни. Мой Бонни. С губ рвалось – люби меня, Бонни! И я искусала их почти до крови, чтобы только не сказать вслух. Я плохо соображаю, когда накатывает вторая волна… да черт бы побрал мою прекрасную семейную жизнь, у меня и первой-то ни разу толком не было! Ненавижу…
Он слизал мои слезы, и нежно, с ума сойти как нежно, целовал искусанные губы. Он вошел в меня – на последней, утихающей волне наслаждения, и третья накрыла меня с головой почти тут же. Словно сквозь толщу воды я слышала его хриплое дыхание, видела сведенное судорогой лицо, бугрящиеся мускулами плечи. Его мокрые волосы путались у меня в пальцах, я растворялась в нем, в его жажде, в его напоре, и больше всего на свете мне хотелось ощутить, как он вздрагивает, с рычанием вбивается в меня последний раз и, всхлипнув, падает.
– Не смей кончать, больной ублюдок! – сжав его волосы в горсти, я дернула назад, едва не сбив к черту повязку на его глазах.
И под его невнятное рычание кончила в четвертый раз. Последний. Потому что больше… больше я не могла. Все. Пустота. И легкость, словно я падаю с сотого этажа, даже не вспоминая про парашют.
Не чувствуя собственного веса, и забыв про то, что Бонни на полголовы меня выше и килограммов на пятнадцать тяжелее, я толкнула его – чтобы скатился с меня на кровать. Огладила напряженное, мокрое тело. Поправила черную ленту, попутно вознося хвалу всем индейским богам за то, что она каким-то чудом удержалась на месте. Заведя его руки наверх (он даже не ругался, только тяжело дышал, кусал губы и тянулся ко мне всем телом), прикрепила к изголовью. Секунду подумав, если так можно назвать созерцание божественно красивого мужчины в одном касании от оргазма, развела его ноги и тоже привязала. Затем огладила от ступней вверх, вслушиваясь в сиплый стон, впитывая рельеф напряженных мышц. Остановила руку на внутренней поверхности бедра, кинула взгляд на открытую коробку с девайсами… да, вот то, то мне нужно для высоконаучного эксперимента. Позволит он это с собой сделать или нет? Но сначала приласкать.
Проведя пальцами по его промежности, погладила между ягодиц – отстраненно удивляясь, что осмелилась это сделать. И куда подевалась хорошо воспитанная девочка? Заблудилась где-то, наверное.
Бонни задышал чаще, мотнул головой, пробормотал что-то неразборчивое и потерся задницей о мою руку.
О, черт. Я снова его хочу. В пятый раз?
Продолжая удивляться сама себе, я дотянулась до его рта, позволила облизать пальцы. Бонни сделал это так… так… горячо? Нет, обжигающе! И чуть сильнее, насколько позволяли путы, раздвинул ноги.
Как он умудряется оставаться красивым и брутальным в такой непристойной позе, я даже гадать была не в состоянии. Просто плыла по течению, не в силах думать. Завтра, все завтра! А пока – я просунула в него палец, сама чуть не задыхаясь от снова накатившего возбуждения, затем второй (с трудом), чуть помассировала… Он сжимался и подавался навстречу, а я едва удержалась, чтобы не склониться к его члену и не взять в рот. Нет уж, обойдется.
Тихий стон разочарования, когда я вынула пальцы и встала с кровати, был ожидаем, но от того не менее сладок. А предвкушение – еще слаще. Отыметь тирана и деспота не в фигуральном, а в прямом смысле, кто еще из его жертв может таким похвастаться?
Тут же мелькнула подлая мыслишка, что при таких развлечениях мистера Джеральда кто-то да наверняка может, но я ее отогнала. Предпочитаю думать, что это все только для меня. Эксклюзив.
Вибратор, смазка. Руки дрожат. Во рту сухо. На все гнездо разврата – самба, изумительная самба, под которую я танцевала с Ирвином. Видел бы милорд!..
