“Интересно, есть ли на ней сейчас белье?” - пронеслось в мозгу. Конечно, можно подойти и будто бы невзначай провести рукой по ее спине, осторожно развернуть к себе… Тело сразу же напряглось в такт порочным мыслям. Эдвард тряхнул головой. Что за наваждение? он давно не мальчишка, возбуждающийся от одной мысли об обнаженной женщине. К тому же госпожа Дарра - матерый адвокат и если он попробует соблазнить ее на рабочем месте, то скорее всего, ему придется продать пару дворцов, чтобы компенсировать свои оскорбительные действия. И тяжело вздохнув, император нашел в себе силы скрыться в кабинете.
Дверь хлопнула, и Эмбер, наконец, выдохнув, оторвала взгляд от экрана, на который пялилась. Да, да, именно пялилась - буквы прыгали, а в глазах рябило. Странно, но присутствие императора действовало на нее будто разряд электрического тока. По телу пробегала дрожь, ноги подкашивались, а дыхание перехватывало. И дело было вовсе не в голубых глазах его величества, и не в ямочке на его гладко выбритом подбородке…
Или все-таки в них?
“Я - взрослая, самостоятельная женщина!” - напомнила себе Эмбер, снова обращая взор к экрану. Повинуясь порыву, она вбила в юридический поисковик слово “измена империи”. Прецедентов оказалось немного. в основном, в древние века, когда изменников обезглавливали. правда, было пару случаев и в новые времена, и даже одна революция, где обезглавили уже короля. Впрочем, не прошло и четверти века, как монархию снова восстановили, сыну обезглавленного короля принесли извинения и посадили на трон.
- Итак, у нас почти ничего нет, - вздохнула женщина. - Придется жонглировать законами и создавать прецедент. Что там у нас полагается за измену?
- Смертная казнь! - Селл в образе палача с черным колпаком на голове и окровавленным топором на плече возникла перед глазами.
- Воспользовавшись правом на которую Альвион сразу же потеряет реноме среди остальных миров, - кивнула Эмбер. - Альтернатива - пожизненное заключение, стало быть, содержание за счет казны.
- И постоянные жалобы со стороны родственников заключенного на несправедливый приговор и ужасные условия содержания. Просто Клондайк для адвокатов.
Эмбер кивнула:
- Можно решить, что все затевалось именно для этого.
- Возможно, - Селл прислушалась. - Извини, дорогуша, надо бежать - служба!
Этот сумасшедший день закончился. Хотя казалось, этого не произойдет никогда. Посетители, спешившие заверить в своем почтении и преданности. Неискренние настолько, что Эдварду хотелось даже не посочувствовать. А подойти и обнять. И их было какое-то бессчетное количество. И к концу дня Эмбер стала бесить даже не ложь, а убитое количество времени, потраченное на бессмысленные разговоры.
На утро Эдвард вызвал Джаспера, похоже, удивив его весьма и весьма.
- Пожалуй, это единственное, что мы сделали сегодня толковое, - заметил император, устало откинувшись в кресле.
Из обеда у него был только кофе, в таком количестве, что в нем можно было утопиться. Или (Эмбер предпочла бы именно этот вариант) утопить посетителей. Особенно одного, надутого индюка в парадном мундире, которого выставила охрана.
- Ужинать и спать. – провозгласил свою волю Эдвард Пятый, покидая кабинет.
Короткий кивок, не менее быстрый реверанс – и она оказалась предоставлена самой себе.
За окном темно, на душе темно. Из последних сил удерживаясь от того, чтобы не стащить с себя туфли и не пойти по мягким коврам босиком, Эмбер дошла до своих комнат.
Пустых комнат.
Покосилась на галафон. Поняла, что если позвонит и услышит в голосе дочери гадостные недовольные нотки…
Нет. Она не силах сегодня. Завтра. Она сможет все завтра. Она справится со всем. В конце концов, у нее это всегда получалось. Получится и сейчас.
Душ. И спать.
Вот что за наивность?
Повернуться налево. Направо. Посмотреть в потолок. Поискать позу, которую бы тело не отвергало.
Любопытно, как император отнесется к тому, что она проникнет к нему в спальню. И… что?.. Потребует взять ее на ручки и пообещать помирить с дочерью? Или сразу начнет домогаться, покусившись на честь империи. Надо признать, Эдвард ее привлекал. Так, наверное, не было даже с ее бывшим мужем, когда голова отключилась. И включилась… что? Страсть? Хорошая фантазия, что придумала романтический безупречный облик, в который она поверила?
Хорошо, у нее теперь голова прибита гвоздями жизненным опытом. И добавить в свою жизнь неприятностей и проблем романом мало того, что с работодателем, так еще и с императором… Вот этого точно не надо. И плевать на тех, кто считает, что она провела прошлую ночь гораздо более приятно, чем было на самом деле. Плевать на бывшего, который… надо же – посмел предъявлять ей какие-то претензии!
Она отдает себе отчет, что к такому мужчине как Эдвард она привяжется. Просто легкого производственного романа не получится. А вот что ей не хочется – так это собирать свою душу из осколков.
На этом она и заснула.
