— Хельген, тут такое дело… — начал шеф, закидывая ногу на ногу и взглянув искоса на Ольгу, которая опустилась в кресло напротив, — личного характера. У меня опять проблемы… С Татьяной… Слышала про скандал в клубе «Дориан Грей»? Ей звонил какой-то журналист из редакции твоего мужа. Таня была сильно не в форме. Наверное, наговорила чего… Да наверняка наговорила. Понимаешь?
— Да… — внутренне напрягаясь, кивнула Ольга. — А чем я-то помочь могу?
Супругу Серого, Татьяну Лебедеву, Ольга не любила. Очень не любила. Впрочем, ее никто, кроме Лебедева, не любил. Это была вечно подающая надежды певица — звездочка очень средней руки, которой не помогали ни финансовые вливания, ни третий уже по счету выписанный из иностранного далека продюсер. И если первые два, приехав и взяв задаток, просто лежали на диване в студии, лакали виски, требовали себе штат администраторов, потом ругались с Татьяной на почве непонимания и творческой несовместимости и исчезали в сопровождении молчаливого лебедевского охранника, то третий взялся за дело.
Не прошло и трех дней, как он удивил Серого концепцией раскрутки Татьяны, выполненной в виде презентации «
И закрутилось. Таня начала превращаться в «скандально известную звезду», причем настолько «скандально», что пришлось обратиться к юристу… Благо, юрист свой. Хотя для полного счастья Ольге как раз не хватало заниматься еще и личными делами семьи Лебедевых…
Чем торговала фирма, в которой Ольга проводила бóльшую часть жизни, сказать было непросто. Она, как любая женщина, не очень понимала разницу между резистором, транзистором и, к примеру, тиристором — не говоря уже о том, что трансформаторы отождествляла с серыми будками, на которых написано: «Не влезай! Убьет!». Кто покупает эти самые трансформаторы — транзисторы — тиристоры, понять было еще труднее. Однако покупали. А купив, умудрялись сломать. И обращались с жалобами и судебными исками. Вот в этот момент и наступал ее, Ольги, звездный час. Встречные иски, мировые соглашения и прочие юридически обоснованные способы сказать человеку, что он дурак. Дура лекс[1], и он таки дурак. Странно, но почувствовавший себя дураком человек снова обращался в ее фирму за очередным трансформатором. Этого феномена она понять никогда не могла. Но работы тем не менее хватало. Текущей работы. И Лебедева с ее скандальными похождениями мало того, что была совершенно некстати, так еще и никоим образом не вписывалась в служебные обязанности. Однако отказать любимому шефу тоже не было никакой возможности…
— Ты спроси, пожалуйста, у Андрея, что там и как? — продолжил Лебедев. — Что за материал они готовят? Ведь наверняка же готовят, иначе какого рожна нужно было тому борзописцу?
Ольга кивнула, про себя удивившись тому, что шеф еще чего-то не понимает. Явно статейка будет скандальная и явно на голову Татьяны Лебедевой выплеснется не одно ведро помоев.
Однако Сергей Владимирович продолжил:
— То есть мне понятно, про что оно будет — скандал, он скандал и есть. Но вот поконкретнее все ж таки хотелось бы узнать. В каком, так сказать, разрезе статья получается? Ну, типа, совсем ее, Татьяну-то, порвут или какое-никакое, но живое место все-таки оставят? Ты не подумай, я вовсе не хочу, чтобы он слил конфиденциальную информацию… Просто интересно знать заранее.
— Хорошо, я спрошу у Андрея, — пообещала Ольга. — Сегодня же спрошу.
— Сейчас у Татьяны, сама понимаешь, не самое лучшее время, — вздохнул шеф. — Не очень она сейчас в форме… Мучаюсь, мучаюсь с ней уже который год. И клипы ей снимаю, и альбом новый каждый год выходит. А что-то все-таки не получается. Где-то я промах совершил, где-то не в ту сторону карьеру ее повернул. Да и чего уж скрывать — она сейчас уже из всех чартов выпала.
«А то она в этих чартах когда-то была!» — подумала Ольга, но вслух не сказала ни слова, лишь сочувственно покивала, мол, ты прав, шеф, дорогой — тяжела жизнь большого таланта, пусть даже и выпавшего из всех чартов. Кивок этот, как она понадеялась, должен был также показать, как она сочувствует любимому начальнику, который с таким неподдельным усердием разрывается между двумя нелегкими служениями — маммоне и Мельпомене.
А тем временем Леночка внесла поднос с чайником, китайскими чашками, медом и вишневым вареньем — действительно, все, как Сергей Владимирович любит.
— Чай, — выдавив из себя испуганную улыбку, прошелестела она. — Приятного аппетита, Сергей Владимирович.
— Извини, Леночка, в другой раз, — демократично улыбнулся в ответ генеральный, вставая. — Олечка, я на тебя надеюсь. Я бы, конечно, по такой мелочи своего главного юриста в другое время не обеспокоил, но сейчас очень надо.
