Ольга сделала по залу не один круг, но смотрела вовсе не на картины. Мужчин было много. Все делали вид, что интересуются современным искусством, однако отдавали должное смелым разрезам и глубоким декольте вечерних платьев. Обладательницы этих платьев тоже делали вид, что глубокомысленно смотрят на полотна, однако по большей части рассматривали обувь и часы любителей искусства противоположного пола, на ходу прикидывая соотношение цены этих аксессуаров и толщины кошелька владельца. Соотношение получалось не очень впечатляющим: Рокфеллеров, Абрамовичей и олигархов рангом пониже здесь не наблюдалось. Однако без сомнения по залу гуляли отнюдь не клошары.
Были здесь банкиры с любовницами и магнаты с женами. Министры с секретаршами и продюсеры со «звездами» обеих полов, но выполняющими одни и те же функции. Наличествовали также директоры — бухгалтеры — профессора — редакторы (большей частью главные). Маклеры — дилеры — брокеры и официальные дистрибьюторы. Культурные деятели, общественные деятели, политические деятели и все как один крупные. Ну и, конечно, обслуживающий персонал: недорогие, но и недешевые проститутки, мошенники и кидалы средней руки, дилеры, впаривающие недорогой кокс и вполне приличную травку.
И, разумеется, художники… Импрессионисты, экспрессионисты, авангардисты, шрифтисты и прочие «исты». Они тоже впаривали, но не средства для расширения сознания, а свое, как они считали, уже вполне расширенное сознание, выложенное на холсты. Словом, обычный для таких мероприятий «зверинец», как не раз предупреждал Андрей.
Ольга с самого института оставалась равнодушной к современному искусству. С института — потому что до института она о нем просто ничего не знала. А вот на первом курсе вместе с подружкой попала на полуподпольную тусовку (которую тогда называли словом «сейшен») бородатых художников, их поклонников и просто сочувствующих и слоняющихся. Времена веселого Хрущева с его бульдозерными акциями давно прошли, однако обстановка оставалась напряженной и таинственной, а в углах шепотом разговаривали о возможном налете КГБ, что в те годы придавало выставке наиболее продвинутый статус.
Ольга, воспитанная на классической русской живописи (Репин и Серов, Боровиковский и Кипренский, Айвазовский и Тропинин), никак не могла понять, почему она должна восторгаться двумя вертикальными оранжевыми линиями, заклеенными поверх голубой изолентой или четырьмя криво забитыми в гладильную доску ржавыми гвоздями-сотками.
Тем не менее дабы не прослыть бездуховной, Ольга кивала в ответ на слова «экспрессия», «чистота жанра» или «талант». От этого ей становилось неудобно, Ольга прятала глаза и… все-таки соглашалась пойти в следующий раз.
Прошли годы, даже десятилетия, но кривые гвозди, немыслимые инсталляции из старого хлама и кривые цветные линии по-прежнему правили бал. Утешало лишь то, что на выставку всегда можно надеть красивое платье, и… встретиться с тем человеком, которому сегодня написала письмо. Единственное, что Ольгу беспокоило — это присутствие женщин одетых так же, как она. Жемчуга к черному платью и серебристые клатчи выбрала каждая пятая, а то и третья посетительница. «А может, они все сегодня приехали на свидание? И взгляды на нарядные шмотки для такого свидания у нас всех совпадают?» — со вздохом спросила у самой себя Ольга.
Ольга чуть замедлила шаг у огромной кучи железа, которую называли сложным словом «инсталляция», — нелепая конструкция была собрана из старых пружинных кроватей. Подивившись убогости фантазии художника и представив, сколько эта хрень может стоить, она сделала глоток шампанского и пожала плечами.
«Андрей все еще не появился», — подумала Ольга, и это стало ее волновать. Кстати, она еще не придумала, как будет выкручиваться, если их заметит Андрей. В смысле — ее Андрей, то есть муж…
Везет же мне на Андреев, подумала Ольга! Вот у Наташки Мальцевой — муж Леонард, сын — Ираклий, любовник — Артур… Ладно, Андрей так Андрей, но все равно — где же он?
— Здравствуйте, — раздался за ее спиной приятный баритон с интонациями видавшего лучшие времена плейбоя. — Вы, похоже, ищете кого-то?
Ольга обернулась, пробежала взглядом от туфель «под Балли» до седоватой эспаньолки, задержавшись на бирюзовых запонках в стиле Никаса Сафронова, и ответила:
— Здравствуйте… Вы… Это вы мне писали? В смысле… Вас зовут Андрей?
— А что? — улыбнулся в ответ мужчина.
— Да так… — кокетливо ответила Ольга. — Ищу одного Андрея. Так вы Андрей или нет?
— Меня зовут, к сожалению, не Андрей, но теперь я мечтаю им стать, — нагловато ответил обладатель эспаньолки. — Что для этого нужно? Готов сделать все, что угодно.
— Нужно познакомиться на сайте знакомств с некоей Ольгой… — отворачиваясь, ответила Ольга. — И писать ей замечательные, наполненные глубоким смыслом письма. Вот, собственно, и все.
— Нет, виртуальными знакомствами я не увлекаюсь, — гордо ответил мужчина и глотнул шампанского. — Реальная жизнь, поверьте, намного интереснее.
— Тогда извините, — ответила Ольга, мгновенно потеряв интерес к беседе. — Я все-таки попытаюсь дождаться Андрея.
