Для мужчины его круга Демьян женился слишком рано. Возможно, того требовали бизнес-интересы, потому что особой любви у Каренина к Маргарите не было. Он в принципе не способен на сильные чувства, этот мужчина любит только себя.
Зато они давние любовники. И предохраняться умеют в отличие от меня. Хотя Демьян как будто со мной тоже предохранялся. В какой момент все пошло не по плану, не знаю, хотя потом много перечитала всяких советов в интернете. Задним числом.
Так что скорее всего рождение наследника Каренины просто отложили чтобы пожить для себя. У Каренина с потенцией было все прекрасно даже в инвалидной коляске. И с деторождением у него все отлично, Миланка лучшее доказательство. А с такими деньгами как у Карениных можно нанять целый отряд суррогатных матерей и рожать наследников по одному в месяц круглый год.
Перед выходом из дома смотрю в зеркало. Макияжа минимум, волосы аккуратно зачесаны и скручены жгутом на затылке. Белая блуза и узкая бордовая юбка придают строгий и деловой вид. Следы бессонной ночи тщательно затонированы консилером. Придраться не к чему.
Миланку с вечера забрал отчим, мама пока еще дома. Но после того, как детям исполнится по три года, будем начинать их водить в детский сад. Хоть Григорий и против, но мы с мамой уверены, что детям нужно социализироваться. Особенно таким общительным как наши.
Я мечтаю о том, что стану больше зарабатывать. Тогда я смогу себе позволить хороший частный садик. Мы с мамой уже нашли такой. В нем есть бассейн, воспитатели играют с детьми в развивающие игры. И главное, там дети редко болеют.
Я знаю, что мама с Григорием готовы оплачивать сад и для Миланки тоже, но это мой ребенок. И я сама должна его содержать.
Григорий ворчит, он хотел бы, чтобы мама сидела дома вечно. Но мы обе не сомневаемся, что в конце концов мама сумеет его убедить.
И вот теперь все мои планы строить карьеру в этой компании рушатся на глазах. Я не смогу работать с Демьяном. А он, уверена, как только меня увидит, сразу уволит. И конечно он сразу де узнает о дочке.
По дороге в офис мысленно спорю сама с собой, убеждаю, что должна быть сильной, реагировать спокойно и без истерик.
Да, я здесь работаю. Да, я родила дочь. Почему не рассказала о ней? Потому что меня вычеркнули и заблокировали не только из всех возможных каналов связи. Меня вычеркнули из жизни.
Единственный раз, когда я могла сказать о ребенке, был на его свадьбе. Но об этом мне даже сейчас больно вспоминать.
В таком настроении проходит все утро. Приходит время обеда, а никого так и нет. Я уже начинаю тихо надеяться, что сегодня пронесет, как в коридоре раздаются шаги, и на пороге появляется Астафьев.
— Ангелина, знакомься, это Демьян Андреевич, он теперь ваш новый генеральный директор. Демьян, это Ангелина...
— Добрый день.
Заставляю себя поднять глаза и натыкаюсь на испепеляющий взгляд, от которого вспыхиваю как пучок сухой травы в знойную погоду.
Глава 3
Вот сейчас он скажет, чтобы я убиралась вон. И за Миланку что-то скажет обязательно.
Внутренне съеживаюсь. Я конечно не питаю иллюзий насчет внезапно вспыхнувших чувств Демьяна к ребенку, о котором он не подозревал, но и обидеть ее не позволю.
Если он только посмеет сказать хоть какую-то гадость в адрес дочки, клянусь, расцарапаю его холеную физиономию. И Астафьев не спасет. Даже если меня уволят со здоровенной черной меткой.
Почему-то все, что касается моей девочки, ранит больнее всего.
Хочется зажмуриться, но я пересиливаю себя и игнорирую сверлящий насквозь взгляд Каренина. Я не доставлю ему удовольствия и не стану лить слезы, даже если он прогонит меня на глазах у всего коллектива.
Смотрю на Астафьева. Пока еще он мой руководитель как минимум пока не подписан приказ. А он еще не подписан, я это знаю точно.
— Будете что-то пить, Андрей Дмитриевич? — спрашиваю у почти бывшего босса. Обычно он просит чай или минералку.
— Да, Ангелина, будь добра, принеси минералки.
— А вам что принести, Демьян Андреевич? — перевожу взгляд на Каренина.
Он выпрямляется, сужает глаза. Внутренней мне хочется с визгом забиться под стол, но внешняя я настолько наглею, что даже улыбаюсь приветливо. Насколько я вообще способна сейчас на приветливость.
— Кофе, — на ходу отрывисто бросает Каренин и открывает дверь в кабинет.
— Сахар, сливки? — спрашиваю с той же идиотской полуулыбкой. У Демьяна кажется сейчас над головой задымит.
Хоть внешне этого не видно, но я точно знаю, что внутри он закипает от ярости. Странно только, почему.
Если я его раздражаю, просто уволил бы, и дело с концом. К чему так мучиться?
Или его Андрей Дмитриевич попросил? Надо будет его спросить, но так, чтобы не слышал Демьян.
— Без разницы, — сквозь зубы цедит Каренин и первый скрывается в кабинете. Астафьев подбадривающе улыбается и идет за ним.
Делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Наливаю в стакан минералку, чтобы немного испарились пузырьки, и включаю кофемашину.
Без разницы. Как же.
Да я по глазам прочитала.
Каренин уверен, что я обязана помнить, какой он предпочитает кофе. Просто черный, без сахара и сливок. И покрепче.
