— Он сказал, что приедут не только они, но и Джон. — сказал герцог. — Я вижу, тебя это очень занимает и волнует сверх меры. Послушай меня, малышка, этот человек нам не знаком, он из чужой далекой страны, мы не знаем его намерений. Он суровый воин с жестоким характером, он может ранить и сломать тебя. Меня не будет рядом, я не смогу защитить тебя. Я не хочу, чтобы ты остановила свой выбор на нем. Я не могу допустить этого, забудь его. Он тебе не пара. Посмотри вокруг, сколько мужчин готовы ухаживать за тобой? Если ты не поймешь меня, я увезу тебя в северный замок и запру там, на время их приезда.
Сумасшедший гнев охватил Клэр, глаза запылали яростным огнем.
— Жестокий, суровый, сломает меня. И это говоришь мне ты? — вскричала девушка. — Ты дьявол во плоти, жестокий убийца, зверь, которого боится вся страна. Ты, который купил себе жену, изнасиловал ее в первую брачную ночь и продолжаешь это делать каждый день. Она презирает тебя, ублюдок! Если бы это сказал Филипп, я бы могла понять его. Но как ты смеешь после всего этого учить меня, выросший в злобе волк одиночка, не знающий любви и ласки. Другие мужчины желают поухаживать? Да они подойти ко мне бояться, потому что мой брат, ублюдок, позорное пятно всей семьи. Даже Кэтрин тебя не переносит.
Клэр выскочила из-за стола и, помчавшись к выходу, хлопнула дверью. Рафаэль продолжал сидеть за столом, ничего не выражающий взгляд смотрел в одну точку, боль сжимала сердце в тиски.
— Ублюдок говоришь, позорное пятно? — произнес вслух герцог. — Ну что ж ты права.
— Ваша светлость. — окликнул Рафаэля Эндрю, верный преданный слуга Клэр, который растил ее с детства и любил как свою дочь. — Простите это несмышленое дитя. Вспышка гнева ослепила ее, она сама не знает, что наговорила вам. Завтра она будет рыдать и просить у вас прощения.
— Я не сержусь на нее. — спокойно ответил герцог. — Да и прощения просить у меня не за что. Все, что она сказала — правда, в том то вся и беда.
— Но она не должна была этого говорить. — расстроено ответил Эндрю.
— Кто-то должен был сбить пелену благополучия с моих глаз. — сказал он. — Пусть это будет она. Я обещал ее матери сделать все для ее счастья и сдержу слово. Она хочет Серебряного, пусть будет так, я не стану мешать ей.
Герцог встал и направился к двери.
— Ваша светлость, погода испортилась, поднялся настоящий буран, останьтесь. — просил Эндрю.
— Нет. — покачал головой герцог.
— Позволите заложить карету?
— Не волнуйся, Эндрю, я доберусь.
Герцог шагнул в темноту. Ветер сбивал с ног, колючая изморозь обжигала лицо, снег слепил глаза.
— Ваша светлость, — кричал Эндрю, — наденьте плащ.
Но черная ночь уже поглотила его, а завывающий ветер заглушил слова слуги.
Было далеко за полночь, когда дверь распахнулась, и в гостиную вошел герцог. Снег таял у него на голове, и струйки воды стекали по лицу и шее. Мокрая рубашка прилипла к его мускулистой груди. Рафаэль стоял, как в хмельном тумане, ничего не видя перед собой, взгляд его был пустым и безразличным.
— Милорд. — окликнула его Ирэн.
Он вздрогнул и, наконец, заметил ее.
— Она ни разу не назвала меня по имени. — подумал он и спросил. — Миледи, почему вы до сих пор не спите?
— Я ждала вас, милорд, когда вы намилуетесь и набалуетесь со своей очередной любовницей. — зло бросила ему в лицо Ирэн.
Он не реагировал на ее слова, и она почувствовала, что с ним что-то произошло.
— Я хочу поговорить с вами, милорд.
— Сейчас? — равнодушно спросил он.
— Да сейчас, и не минутой позже! — заявила она.
— Проходите в кабинет. — бесцветным голосом сказал он. — Я только переоденусь.
Войдя в кабинет, герцог прошел к маленькому столику, взял графин и налил себе вина.
— Не желаете выпить вина, миледи.
Его черные волосы были зачесаны назад, черная рубашка подчеркивала строгость туалета, дикая необузданная красота чувствовалась в каждом его движении.
— Благодарю, нет. — ответила она.
— Боже всемогущий, дай мне силы все сказать ему. — молилась Ирэн.
Он отпил из кубка пару глотков и повернулся к ней.
— О чем вы хотели поговорить со мной, миледи?
— Вы получили вызов от моего отца на поединок?
— Да. — коротко бросил Рафаэль.
— Вы приняли его? — затаив дыхание, спросила Ирэн.
— Разумеется, принял.
Девушка молчала.
— Продолжайте, миледи. — напомнил он.
— Я хочу, чтобы вы в этом поединке не ранили моего отца и графа Серебряного. Желательно, чтобы вы никого не убили из участников, ведь у вас это в крови. — Ирэн с трудом выдержала испытующий взгляд герцога.
— Хорошо. — после недолгого молчания произнес он. — Я исполню ваше желание. Вам нужно письменное подтверждение, или достаточно моего слова?
— Достаточно вашего слова, милорд.
— Я даю вам его. — он сделал еще несколько глотков и спросил. — Что еще, миледи.
— Да еще не все. Я хочу, чтобы вы отпустили меня домой с моим отцом.
Кубок застыл в руке герцога, костяшки пальцев побелели, и хрупкое стекло рассыпалось на куски, поранив ладонь. Рафаэль понимал, что это должно было когда-то произойти, но сегодня он не был готов к этому разговору. Боль как стрела пронзила его сердце и отразилась в глазах.
