Амстел прошел к дальней стене. Задумчиво посмотрев на портрет, он покрутил головой, и Эмбер поняла, что муж прекрасно видит окружающее. Неодобрительно хмыкнув, он поднял с пола свечу и тихонько дыхнул на нее. Язычок пламени затрепетал, вновь создавая на стенах причудливые тени.
— Как вы?..
Девушка удивленно посмотрела на мужа, а тот рассмеялся:
— Дорогая, вы все время забываете, что я — дракон! — Он вдруг оскалился, и Эмбер с изумлением заметила, как сквозь знакомое лицо проступает голова дракона. — Злобная тварь, поедающая невинных девушек!
Странно, но сейчас она не боялась. Понимая, что муж вряд ли ее тронет, девушка смело посмотрела на него.
— Тогда, боюсь, вы опоздали, и обед слегка… испортился.
Амстел расхохотался, вновь становясь человеком.
— Жутко неудобно на этом чердаке, — ворчливо пожаловался он.
— Обедать?
— Менять ипостась. Даже шею не поднять. — Герцог с досадой посмотрел на стропила. — Ладно. Хотите знать, что вас так напугало?
Он поднял свечу выше и отвел руку в сторону. Эмбер вновь увидела оскалившуюся голову. Вздрогнув, она инстинктивно прижалась к мужу. Он обнял ее за талию.
— Это старые статуи, которые стояли на крыше. Я думал, что их выбросили, но, скорее всего, Элджворт, когда служил здесь, припрятал их «на всякий случай». — Амстел усмехнулся. — Вы меня поражаете, Колючка! Так испугаться статуи, но совершенно не бояться живого дракона!
— Потому что он — живой, — тихо заметила девушка.
— Интересное замечание. Я предлагаю обсудить его в более… гм… — Он еще раз осмотрел чердак. — Комфортной обстановке.
Эмбер согласно кивнула, в который раз поразившись тому, как быстро меняется настроение мужа.
Несколькими часами позже, когда она уже лежала в кровати, герцог вошел в спальню. Он выглядел слегка обеспокоенным и держал ту самую книгу, которую она читала в библиотеке.
— Я переговорил с Арвэном, насколько это возможно. Он сказал, что вы обнаружили здесь вырванные страницы. Почему вы не рассказали мне?
— Не знаю. Я хотела спросить, но был бал, и я забыла. И потом… Арвэн сказал про чердак. Я подумала, что листы могли спрятать там.
Амстел кивнул и присел на край кровати.
— Вы хотели узнать про наш обряд?
— Да. Зачем это?
Эмбер протянула руку вверх ладонью, на которой белел едва заметный шрам. Герцог взял ее ладонь в свою и задумчиво провел по нему пальцем.
— Просто дань старым традициям, не более. Не волнуйтесь, Колючка. Как и все духи, Арвэн любит нагонять страх.
— А портрет? Кто порвал его?
— Я. — Недобрая усмешка исказила губы герцога.
— Зачем?
Вопрос вырвался сам собой, хотя она понимала, что допускает оплошность, зля мужа.
— Она изменила мне, и я был в ярости. Этого вам довольно? — Он резко отстранился. — А теперь — спите!
Фернанд ушел, а она еще долго лежала, глядя в потолок и проклиная свое любопытство.
Дни проносились один за другим. Наученная горьким опытом, Эмбер не решалась спрашивать герцога о его прошлом. Он тоже делал вид, что ничего не произошло.
Герцогиня больше не встречалась с Арвэном в библиотеке, а без хранителя найти определенную книгу было непросто. К тому же Амстел постарался сделать так, чтобы жена постоянно была занята. Он уверял, что ей просто необходимо посетить благотворительный бал или же скучный обед, после которого они, как правило, отправлялись в театр, где у герцога была собственная ложа.
Там они, к досаде Эмбер, никогда не оставались наедине. К ним обязательно присоединялся какой-нибудь знакомый или родственник герцога. Вскоре они начали чередоваться с поклонниками и знакомыми самой юной герцогини. Прекрасный вкус и безупречные манеры соответствовали самым взыскательным требованиям, предъявляемым светским обществом, а положение и богатство герцога делали ее желанной гостьей почти в каждом доме. Исключение составлял лишь особняк фон Эйсенов.
Эмбер часто встречалась с Тиль на приемах. Всегда любезные друг с другом, молодые женщины общались на раутах, находя друг в друге все больше интересного. Обладая схожими принципами и воспитанием, каждая из них сожалела, что обстоятельства не позволяют им стать подругами.
Герцог снисходительно смотрел на развлечения молодой жены. Искушенный в светской жизни, он часто в своей привычной, слегка небрежной манере подсказывал ей, куда отправиться. Или наоборот, чем можно и нужно пренебречь.
— Сходите к Мейсонам, но избегайте Торнтонов, у них чрезвычайно скучная обстановка, — рекомендовал он в своей обычной скучающей манере, и Эмбер с благодарностью принимала его советы.
Если герцогиня ехала одна, у нее вошло в привычку уезжать с приема чуть раньше, чтобы, добравшись до дома, в бальном платье зайти в кабинет мужа, как правило, сидевшего за бумагами.
В первый раз она просто увидела свет под дверью и заглянула пожелать ему спокойной ночи. Амстел отложил бумаги и с удовольствием посмотрел на жену. В яблочно-зеленом шелковом платье, с украшениями из подаренных им хризопразов и бриллиантов она казалась очень хрупкой.
— Вы сегодня раньше обычного, — коротко заметил он.
