Стоя у окна, она вдруг вспомнила другую ночь, ту, когда она видела дракона, летящего в свете полной луны. В голове эхом раздавались фразы: «Если вы уедете, Эмбер… он уже никогда не сможет летать…», «Вы наскучите ему так же, как и остальные!». Перед невидящим взором мелькали лица: Луиза, Матильда, Оливия… Потом все перекрыло его лицо. Амстел равнодушно смотрел на жену.
«Я отпущу вас…»
— Я не вынесу этого, — пробормотала она, забывшись.
— Эмбер? — окликнула сестра. — Что с тобой происходит?
— Ничего, — покачала головой та. — Я просто устала. Все эти балы…
Люси всплеснула руками.
— Да ты что! Это же самое замечательное, что может быть!
— Поверь, их столько, что они утомляют. Я бы с удовольствием провела пару вечеров в охотничьем домике… — У Эмбер вырвался вздох, больше похожий на всхлип. Она виновато посмотрела на сестру. — Прости, теперь я понимаю: мне не следовало приезжать. Ты права, я поругалась с мужем. Вернее сказать, я хотела уйти от него, но…
Она осеклась и прижала дрожащие ладони к лицу, чтобы скрыть слезы. Люси смотрела на нее, широко распахнув голубые глаза.
— Эм, — прошептала она с каким-то благоговением, — ты же любишь его!
— Да. — Та с горечью кивнула головой. — Я люблю его.
— Как такое возможно? Он — дракон, а ты… Ты всегда была такой рассудительной… Я думала, ты никогда никого не полюбишь.
— Полюбить несложно. Сложно потом… — Эмбер отошла от окна и с наигранным весельем посмотрела на сестру. — Расскажи еще что-нибудь!
Интуитивно поняв, что сестра хочет забыть о своих делах, Люси послушно начала повествовать о жизни в пансионе.
По комнатам девушки разошлись ближе к полуночи. Люси отправилась в свою спальню, которую она делила с подругами, Эмбер же приготовили комнату в гостевом крыле. Устав от переживаний, она почти мгновенно уснула, но ночью вдруг проснулась от чувства гнетущей тревоги и долго ворочалась в кровати.
Девушка попыталась списать это состояние на нервы и боязнь встречи с мужем, но чувствовалось и что-то еще. Она буквально физически ощущала какую-то опасность. Дело было даже не в завывающем за окном ветре или почти полной голубой луне, висевшей прямо над черными ветками деревьев. Опасность исходила изнутри, отравляя душу и заставляя дрожать всем телом.
Готовая в любой момент вскочить и поехать обратно, девушка с трудом дождалась рассвета. Розовато-серое небо с белесыми облаками и темно-фиолетовой полосой туч на горизонте лишь обострило страхи.
Быстро поднявшись, она поспешила найти директрису. Мадам Хелена завтракала в столовой вместе со своими воспитанницами. Девочки и девушки в одинаковых темных платьях сидели за длинным столом. Несколько женщин, судя по всему, преподаватели, пили чай рядом.
— Ваша светлость, доброе утро!
Хелена выжидающе посмотрела на девушек. Те послушно встали, хором приветствуя знатную гостью. Эмбер кивнула, даже не заметив вопрошающего взгляда своей сестры, и повернулась к директрисе.
— Я бы хотела поговорить с вами наедине.
— Конечно. — Та отложила льняную салфетку и кивнула воспитанницам. — Девочки, продолжайте!
Они вышли в коридор, и Эмбер просто накинулась на свою спутницу:
— Послушайте, мне необходимо уехать! Скажите, когда здесь проезжает ближайшая почтовая карета?
Хелена нахмурилась:
— Уехать? Куда?
— Обратно в столицу. Это трудно объяснить, и вы, скорее всего, сочтете, что я сошла с ума, но… — Девушка замолчала.
Директриса кивнула:
— Продолжайте.
— Я… там что-то случилось. Что-то страшное! И мне обязательно надо вернуться как можно скорее!
Хелена встревоженно посмотрела на нее:
— Вы уверены?
— Ах, я не знаю! — Эмбер всплеснула руками. — Просто… Я чувствую, что мне срочно надо ехать!
— Понимаю, что вы хотите сказать. — Хелена задумалась. — Я распоряжусь запрячь мой собственный экипаж. Надеюсь, это не займет много времени.
Герцог Амстел с трудом открыл глаза. Голова болела, во рту пересохло, тело сотрясала странная дрожь. Сердце, напротив, бешено колотилось, будто стремилось выпрыгнуть из груди. Каждый вздох давался с трудом.
Он попытался пошевелиться, но с удивлением обнаружил, что закован в цепи. Дорожный костюм, который он так и не удосужился сменить, смялся и был весь в грязи.
Нахмурившись, герцог попытался вспомнить, как оказался здесь, но бесполезно. Последнее, что он помнил — это гостиничный номер Оливии и саму хозяйку, сидевшую в полумраке, спиной к окну. Так, чтобы он не видел ее морщин.
Фернанд требовал, чтобы она не смела приближаться к Эмбер и, кажется, говорил какие-то колкости. Ливви повернулась, подбросила дрова в камин. По комнате разливался приторный запах ее духов и чего-то еще. Сладко-прелый, с таинственными нотами, он будоражил кровь, заставляя дрожать всем телом.
Потом была тьма.
Герцог приподнялся на локте и попытался осмотреться, но не смог ничего разглядеть. Он нахмурился. Царившая вокруг темнота — Фернанд суеверно остерегся называть это место склепом — не должна была мешать острому драконьему зрению, однако… Он попытался еще раз. Безрезультатно. Лишь голова отозвалась резкой болью.
