Но теперь, наконец-то, Жура понял, кто его истинный друг, а кто — враг. Девчонка предала всю банду, отпустив золотого и последовав за ним. Катиль бросила своего отца и тех, кто последние три года растил и кормил эту неблагодарную тварь. И ей бы удалось успешно сбежать вместе с тем, кого Жура считал своим главным трофеем, если бы не бесценный амулет. Кристал вовремя засиял и зашептал своему хозяину, предупреждая о побеге самого ценного из всех когда-либо пойманных их беспощадной бандой пленников.
Но сложившейся ситуации разбойник был несказанно рад. Теперь он один мог завладеть всем, чего так давно желал — милой и юной, но чертовски строптивой дочерью Демьяна и кровью золотого эльфа, которая, как верно предполагал Жура, способна избавить его от полученных в бою с вурдалаками увечий.
Обратного пути в лагерь у разбойника не было — Демьян прикончит того на месте, когда узнает, что помощник, едва заметил бегство его дочери, сразу же не сообщил об этом своему атаману. Но игра стоила свеч. Торжествующий звериный рык вырвался из пасти Журы от одной мысли о беззащитной Катиль, которая очень скоро непременно окажется в его руках!
Девушке не спалось. Да и куда там… Чтобы как-то справиться с острой режущей болью в ноге, Катиль стала внимательно наблюдать за тем, чье присутствие неизменно отзывалось в душе бурей противоречивых эмоций.
— Кончай с этим, детка, — уловив возбуждение новой знакомой, насмешливо протянул Кристиан.
Краска смущения залила лицо девушки, но взгляд Катиль не отвела.
— Ты говоришь совсем не как золотой эльф, — упрекнула она Кристиана. — Где же твои изысканные речи и витиеватые выражения?
Аккуратно прикладывая к ранам бесчувственного Джеймса собранные во время бега целительные травы, Кристиан окинул Катиль медленным изучающим взглядом.
— Я говорил, что долгое время жил среди людей, и каждый день был вынужден ходить в старшую школу с сотнями земных мальчишек и девчонок твоего возраста.
Темно-зеленые глаза расширились от удивления. Девушка не могла представить себе место, где собралось бы так много ее ровесников. Откровенно говоря, последние три года Катиль не имела возможности даже поговорить с кем-то моложе тридцати лет. Возможно, поэтому ее юная женская плоть так предательски реагировала на близость привлекательного существа мужского пола.
— Снова ты за свое. Твое дивье тело приобретает малиновый окрас, стоит тебе взглянуть в мою сторону, — Кристиан покачал головой, и перед его глазами появился укоризненный взор Линды. — Это не хорошо. У меня уже есть любимая женщина.
— Да, ты привлекаешь меня, золотой, но только потому, что я три года сидела в непроходимой чаще леса в логове мерзких и кровожадных бандитов. Я уже забыла, как выглядят настоящие молодые парни, которых, честно говоря, и во всей моей деревне насчитывалось только трое.
Катиль категорично скрестила на груди руки, и, вскинув подбородок, окинула гневным взглядом Кристиана.
— Мой отец ненавидит существ других расс! И батьку в его нелюбви к магическим личностям я прекрасно понимаю. Упыри, а не эльфы убили моих родных, но вы, золотые, со всеми вашими умениями и заклинаниями, конченые эгоисты! Вы очистили от нечисти все ваши земли, и живете, как короли, но никогда не помогаете собственным соседям. Мало того, вы не пускаете на ваши территории других — гномов, лесных эльфов, даже простых людей! Знаешь, предложи ты, Кристиан, бежать с тобой, и жить вместе в золотом городе, я бы никогда не согласилась! Я бы предпочла жизнь вместе с шайкой бандитов в гарбинском лесу участи подруги спесивого и надменного золотого эльфа!
Вот сейчас Кристиан действительно стал похож на типичного представителя упомянутой рассы. Смерив Катиль высокомерным взглядом, эльф сухо бросил в ее сторону:
— Вакантное место моей подруги уже занято. И я никогда не предложу ни ей, ни тем более тебе жить вместе со мной в золотом городе. Разговор окончен.
Девушка наконец-то смогла взять контроль над бушующими в присутствии Кристиана эмоциями. Гнев пересилил плотское влечение, и даже в тот момент, когда эльф переключил свое внимание с бессознательного друга на Катиль, она не без гордости поняла, что отныне властвует над прежде непокорным телом.
Кристиан с треском рванул штанину и обнажил окровавленную ногу девчонки. Встретив ровный взгляд горящих злобой изумрудных глах, эльф отметил, что Катиль держится молодцом — ни единый мускул на ее лице не позволил Кристиану понять, насколько глубок оказался порез.
— Тебе лучше лечь.
Катиль без пререканий последовала совету золотого.
— Готова?
Нужно было вырвать из ноги девчонки заточенную корягу, на которой, скорее всего, имелось несколько зазубрин. И Катиль понимала, что в сравнении с той болью, которую она испытала при попадании в капкан, новая боль может быть во много раз сильнее.
— Скажи мне, — тихим голосом попросила Катиль. — Скажи мне, понравится ли мне на Земле?
Кристиан заглянул в глубокие зеленые глаза.
