Макс обсуждал новую версию электронной системы безопасности с Савелием и Володей, а Андрей, положив руку на плечо брата, крутил головой, слушая то одного, то другого. Под мышкой Андрей держал папку с рисунками. В последнее время он увлёкся карандашным портретом. Домочадцы с удовольствием принимали его работы в дар, заказывали Стефану рамки и развешивали портреты у себя в квартирах. Проходя мимо, я поцеловала макушки одного и другого сына. Оба откликнулись:
– Мама!
Оглянувшись, я прошептала: «Люблю».
– Как ты, Андрей? – наклоняясь к внуку, я заглянула графу в лицо. Щёки его слегка порозовели от вина.
– Всё хорошо, детка!
– Ваня, пора спать. Ты сам пойдёшь, или взять тебя на ручки?
– Я сам, Лида. – Ваня сонно завозился, в намерении покинуть колени Андрэ.
– Маленькая, оставь, – остановил меня Серёжа, – я уложу Ваню. – Он поцеловал Сашу, и она перелезла с его колен в соседнее кресло. – Ваня, иди ко мне, иди мой мальчик. – Серёжа поднялся и взял внука на руки. – Сейчас мы с тобой искупаемся и в кроватку. Ушедший день обсудим, наметим планы на завтра.
– А как это, деда?
– Вначале ты мне расскажешь, что нового за день узнал, потом я тебе расскажу свои новости.
– Деда, я расскажу, что я узнал?
Пока я целовала Ваню, прощаясь с ним на ночь, Саша перебралась на колени к Андрэ. И дед, и внучка заговорили по-французски.
– Андрей, Саша, простите, – прервала я их. – Андрей, Ваня с завтрашнего дня начинает изучать языки.
Помедлив, видимо, размышляя над тем, как к этому отнесётся Катя, Андрэ согласно наклонил голову. А я направилась к Даше, уныло и одиноко склонившейся над чашкой с чаем. За столом остались только она, да поодаль от неё Маша, Катерина и Семён обсуждали меню на завтра. Ольга тоже сидела с ними, но в разговоре не участвовала, с тою же бессознательной улыбкой на лице она, кажется, и не слышала никого вокруг.
Маша, безусловно, царствовала – выслушав предложение кого-то из подопечных, корректировала его и выносила вердикт:
– Булки твои, Семён, никто есть не будет, хоть с изюмом они, хоть с повидлом. Я торт испеку. А вот хлебы Катерина правильно говорит, печь надо. Свежий на стол, а из вчерашнего сухарики к борщу насушим. Маленькая, – обратилась она ко мне, – Сергей Михалыч сказал, шашлыки завтра делать будет. Ясный день вроде обещают, может, и стол накроем на террасе?
– Хорошо, Маша, накроем на террасе. А баранины много?
– Три туши завтра из хозяйства привезут. Грозились к шести утра поспеть. – Она помолчала. – А ты почто спрашиваешь?
– Я могу плов сделать.
– Давай, Маленькая, плов! – вмешался Паша, стоя у другого края стола, он разливал чай сразу по нескольким чашкам. – Давно ты для нас не готовила. Мы с Саввой помогать тебе будем.
– Так я хотела рыбу запечь… – засомневалась Маша.
– А что тебя смущает, Маша? И плов приготовим, и шашлыки, и рыбу. Гостей много будет, – успокоила я её и склонилась к Даше.
– Даша.
Даша вздрогнула и подняла голову.
– Ох, Маленькая, задумалась я.
Ухоженная, подтянутая, элегантно одетая Даша была по-прежнему красива, теперь она была красива зрелой, и, на мой взгляд, ещё более манкой красотой.
– О чём? – Я присела на соседний стул.
– Да себя молодой вспомнила. Думала, что всё-всё у меня будет хорошо да счастливо. А теперь вот сижу одна, постаревшая, никому не нужная. Я сегодня испугалась, если тебя не станет, мне тоже хоть в петлю, заклюют без тебя.
– Глупости говоришь, Даша! И клевать никто не будет, и защитить есть кому.
Даша была одинока. После развода со Стефаном она замкнулась в себе и перестала общаться с домочадцами. Днём работала с клиентами, вернувшись домой, шла заниматься в тренажёрный зал, а вечером запиралась у себя в квартире и напивалась. Я делала попытки убедить её, что она вовсе не чужая в семье, но добилась обратного – Даша стала задерживаться в салоне допоздна и иногда по целым неделям не заходила в дом.
– Хочешь, пойдём поговорим, – предложила я.
Её глаза наполнились слезами, торопливо отставив от себя чашку с чаем, она поднялась.
Пересекая гостиную по диагонали, мы направились в лекторий. Из кабинета вышла Катя и, так же, пересекая гостиную по диагонали, только из другого угла, решительно направилась ко мне.
– Даша, ты иди, – попросила я, останавливаясь, – я сейчас подойду.
Катя начала с претензии.
– Мама, когда ты со мной поговоришь?
– Детка, я не знала, что ты нуждаешься в разговоре. С Дашей поговорю, потом с тобой, хорошо?
– С Дашей… – губы Кати скривились, – тебе кто угодно дороже меня! Я как из кабинета не выгляну, ты всё время с кем-то разговариваешь. Мама, пожалуйста, выдели и для меня время!
– Конечно, Катюша. Иди поцелую.
Катя порывисто прижалась ко мне и прошептала:
– Я сегодня так испугалась!
– Знаю, детка! Прости, моя девочка, не сердись. – Уходя от неё, я оглянулась и заверила: – Я быстро, Котёнок.
