– Лошадку готовят, – ответил Серёжа, как только мы с Катей затихли. – Через пару недель Иван сядет на своего первого коня. Лида, я знаю, моя роль заключалась в том, чтобы привести тебя к графу. Следуя твоей терминологии, граф и есть твоя половинка.
– Да. Мы из одного духовного рода. Но я полюбила тебя.
– Я принёс в твою жизнь страдания.
Я покачала головой.
– Ты принёс в мою жизнь счастье.
Притихшие домочадцы, так и не двинувшись со своих мест, выжидали, что последует дальше. В гостиной повсюду стояли тарелки с недоеденной едой – не решаясь сесть за общий стол, домочадцы перекусывали на ходу. Я поискала глазами Машу.
– Машенька, милая, покорми голодных. Мы с Серёжей в последний раз вкушали пищу вчера.
– Ох, батюшки! – подхватилась Маша и, бросившись на кухню, прикрикнула: – Девки, быстро на стол накрывать, хватит по углам кусочничать!
Женская часть семьи дружно снялась с мест, включая Наталью, и, толкаясь, устремилась на кухню. Из кухни послышался новый окрик Маши:
– Куда толпой-то? Передавите друг друга!
– Катюша, все переволновались, устали, прими на себя роль хозяйки, пожалуйста, – попросила я дочь, и Катя отправилась руководить дамами.
А я решила не откладывать и до ужина сделать ещё одно, много лет требующее разрешения, дело.
Откатив штатив к выходу из гостиной, Стефан присел в одиноко стоявшее у двери в лекторий кресло. В ногах его устроился Бо́ян. Пёс вежливо приподнял голову, когда я подошла, я наклонилась и потрепала его за ухо.
– Хороший мальчик, верный. Храбрый наш пёсик.
Переполнившись чувств, Боян лизнул меня в лицо. Я засмеялась и спросила у Стефана:
– Он помирился с Амуром?
– Хабиба, собаки не люди, они не таят зла друг на друга.
– Однако пёс не отходит от тебя, помнит, что на тебя нападали.
Стефан безразлично пожал плечами и промолчал.
– Стефан, позволь я прикоснусь к тебе.
Он усмехнулся.
– Я каждый день мечтаю, чтобы ты прикоснулась ко мне.
– Стефан, я имею в виду…
– Я понял, Хабиба, что ты имеешь в виду.
Чёрные глаза смотрели печально. Наконец, он медленно наклонил голову, соглашаясь.
– Чуть подвинься, я сяду рядом, – попросила я.
Он ужался большим телом, как мог, освобождая для меня краешек кресла.
Положив ладошку на его ладонь, я закрыла глаза, настраиваясь на ритм его сердца… и, не удержавшись, всхлипнула:
– О, Стефан!
Передо мной разверзлась бездна, более страшная, чем та, в которую когда-то хотел прыгнуть Стефан. Чернильный мрак, ни единого проблеска света!
Я собрала всю любовь, всю благодарность, какие испытывала к Стефану, и направила на эту огромную рану… залатать… хотя бы стянуть края… но даже и край мне не удалось нащупать. Я почувствовала помощь Сашки. В полном молчании она забралась на колени к Стефану и привалилась к его груди, он встрепенулся нежностью, на миг подсветив черноту, обнял её и склонил лицо к её головке.
Я продолжала бороться с мраком, как вдруг из бездны стали подниматься женщина и младенец. Черноглазая, со смущённой улыбкой на тонком, совсем ещё юном лице, женщина поддерживала под спинку мальчика с длинными лохматыми волосиками. Мать и дитя были связаны пуповиной. «Отпустиии, – простонала я, – Стефан, отпусти их. Каждый должен идти своим путём. О, Стефан, ты не позволяешь им жить, ты не позволяешь им перевоплотиться заново».
Он испуганно отозвался:
– Как? Как отпустить?
«Для начала словами. Скажи, просто скажи, что ты их отпускаешь. Поблагодари и отпусти. Ооо… – вновь застонала я, – прости их, милый! Прости им, что они ушли… ушли вдвоём и оставили тебя одного». Я услышала глухое, тотчас подавленное, рыдание. Сжав до боли мою ладонь, Стефан боролся с собой, боролся со своей обидой, обидой человека, безмерно любившего и безвозвратно оставленного любимой.
«Стефан, подожди! Подожди, милый! Вспомни, как ты любил свою девочку, свою Джамилу».
Стефан постепенно расслабился, от него к женщине потянулся ручеёк энергии, игривый и ласкающий. Я почувствовала его любовь и желание, лицо женщины страдальчески исказилось, и она вновь начала опускаться в бездну. «Он до сих пор занимается с ней сексом!», – догадалась я и прошептала вслух:
– Стефан, теперь отпусти её. Подари ей свободу! Помоги ей подняться из бездны.
Энергия Стефана изменилась. Вновь улыбнувшись, женщина начала подниматься. Любя всем сердцем, Стефан подталкивал её кверху, она поравнялась с моим взглядом и взмыла вверх, по-прежнему придерживая младенца под спинку. «Да, милый, да! Ты справился! Любовь вечна, Стефан! Пройдёт время, и вы снова встретитесь».
Я принялась латать его рану. Растерянный, опустошённый, он погрузился в тупое безразличие.
«Помоги мне, Стефан. Думай о тех, кого ты любишь, о живых думай!»
