Когда зазвенел будильник, поставленный на девять, Нора позволила себе дочитать параграф до конца и захлопнула книгу в надежде, что этот час уже переменил ее жизнь, что она снова научилась надолго отвлекаться. Но впереди ее ждала работа для Weber, а к пятнице надо было причесать рукопись. Несмотря на радость, что старые привычки восстанавливаются, Нора все равно чувствовала, будто совершает над собой насилие. Где-то в глубине подсознания она понимала, что не взялась бы за книгу, если б не договоренность с Бет.
И тем не менее она давно не испытывала такого облегчения. Пускай она читала по подсказке Бет (Нора по-прежнему не могла освободиться от проблем настолько, чтобы, как и прежде, читать часами запоем), Нора все равно чувствовала, что прикоснулась к прекрасному. Она открыла календарь и сделала пометку: читать по часу два раза в неделю. Потом написала Бет:
В ответ сразу пришли три сердечка. Нора блаженно улыбнулась.
Она уже открыла рукопись из Weber, но не удержалась, чтобы не написать Эндрю. В голове завис дурацкий прямолинейный вопрос – как продвигается его рукопись. Чуть ниже он спрашивал, сможет ли она пообедать с ним в субботу, и Нора ухватилась за эту возможность.
Они еще попереписывались, уточняя детали, и тут Нора вспомнила о своем разговоре с Ритой, понимая, что ей нужно уговорить Эндрю созвониться с ней, а потом еще заманить его в Weber. От этой мысли, что она снова будет на что-то его уламывать, внутри все сжалось.
Как и прежде, она считала, что Weber – хороший вариант для Эндрю. Но ведь придется все делать исподтишка, подленько, заботясь о собственных интересах, и надеяться, что он не заметит ниточки, за которые она дергает. Эндрю не заслуживал такого обращения с собой.
Эндрю определенно умел все планировать лучше Норы. Во-первых, он заранее предупредил, предложил место встречи, а не заявился на пороге.
На этот раз Эндрю выбрал бургерную в Миссии[40]. Нора шла к Эндрю, лавируя между столиков. Народ общался, шутил и смеялся, пил пиво, заедая его сухариками из плетеных корзинок. Эндрю сидел возле стены, задумчиво уставившись на стакан воды, и заметил Нору, только когда она отодвинула стул, присаживаясь.
– Привет. – От улыбки возле уголков глаз собрались морщинки. – Рад, что тебе не пришлось долго добираться.
– Да, всего двадцать шагов от станции BART, но я все равно умудрилась заблудиться.
Эндрю виновато вздохнул, и Нора рассмеялась.
– Точно, ты же говорила, что не любишь уезжать из Окленда по выходным, – сказал он.
– Точно. – Нора и забыла про эти свои слова. По выходным она не посещала Сан-Франциско, даже несмотря на то, что здесь было на что посмотреть и куда сходить. Например, ей хотелось попробовать в одной лавочке кремовое пирожное и пончики бенье[41]. А еще выпить ирландский кофе в конце Рыбацкой пристани[42]. Но сама мысль, что и в выходной надо куда-то ехать, вызывала у Норы страх. Лишь только благодаря Эндрю этот страх куда-то улетучился, все стало по-другому.
Она подняла глаза на Эндрю.
– Как прошла неделя?
– Хорошо. – Эти слова прозвучали легко и непринужденно. – Я много писал.
– Правда? – Нора снова заулыбалась. – Неужели наклейки помогли?
Эндрю с готовностью закивал:
– Вот именно.
– Я так и думала.
– Ты почитаешь мои следующие главы?
– Конечно, – тихо сказала она. Ей нравилось быть нужной, чувствовать себя востребованным профессионалом. Правда, с этой книгой были связаны и другие, нехорошие эмоции. Рита предложила созвониться с Эндрю, как будто это на что-то повлияет. Да еще Нора может потерять работу. Немного замявшись, она все же решила предупредить его.
– Рита хочет с тобой созвониться, – ровным тоном сказала она, мысленно сжавшись.
Эндрю поднял на нее глаза.
– Так что, ты ей не сказала?
– Да не могу я. Она начнет расстраиваться, задавать вопросы, поэтому лучше ты сам этим займись.
Эндрю довольно хмыкнул.
– Займусь, да еще с каким удовольствием. – Напряжение спало, и он заулыбался. Наверное, представлял, как пошлет всех куда подальше. И сделает это ради них двоих.
Нора задумчиво поправила крышку на баночке со специями.
– И что ты скажешь, когда Рита спросит тебя о договоре?
– Скажу, что понесу рукопись в другое издательство.
Нора понимала, что требуется направить его в то издательство, которое нужно
– А ты не хочешь напечататься в Weber? – спросила она.
Во взгляде его была заинтересованность, но и смятение одновременно.
– Почему именно в Weber?
– У меня там знакомый редактор, Линн Ралстон, она работала в Parsons. Мне кажется, Weber как раз для тебя. Хочешь, я тебя с ней познакомлю?
Эндрю испытующе посмотрел на Нору, не зная, как реагировать на такое заявление.
– Ты это серьезно?
– Ну да.
Он осторожно улыбнулся и заметил с легким упреком:
– Странно, что ты мне это говоришь только после того, как я распрощался с Parsons. – Эти слова можно было бы принять буквально, если б его глаза не смеялись.
