– Я должна отстранить тебя от редакторской работы. Не могу допустить, чтобы мы вот так теряли авторов.
– Но такого больше не повторится. – Нора чувствовала, как у нее сжало горло. – Обещаю. Линн меня вчера уволила. Я больше не совершу ничего подобного. – Рита внимательно посмотрела на Нору, и та надеялась, что ей поверили.
– Откуда мне знать. – Рита почти оправдывалась, но не собиралась отказываться от своего решения.
Что ж, у нее есть на это все основания. Нора уже предала ее однажды. Господи, так больно, что теперь и она от нее отвернется.
– И как все это будет выглядеть? Ну, когда меня отстранят от редакторской работы, – спросила Нора.
– Надо подумать. На тебе же много бумажной работы – составление издательского плана, графиков, организация встреч и прочее. Все это оставим за тобой, а редакторские обязанности передадим Келли. И еще ты с Бруком занимаешься подготовкой семинаров по разрешению конфликтов. Это тоже остается за тобой. Кэндис говорит, что ты его очень устраиваешь – он даже перестал искать помощника. – Рита задумчиво посмотрела на Нору. – Так что все к лучшему. Тебе даже может понравиться этот поворот в карьере. – Рита подбадривающе улыбнулась, предлагая Норе согласиться со всем, как будто у той был выбор.
– Хорошо, – упавшим голосом сказала Нора, стараясь не расплакаться.
– Мы не будем делать это одним рывком, подладишься постепенно, – сказала Рита.
– Хорошо. – Нора тупо уставилась на свой маникюр.
– Я, конечно, не имею права спрашивать, а ты можешь не отвечать. Но… ты пытаешься найти другую работу?
Нора молча кивнула, не поднимая головы.
– Хорошо, – сказала Рита. – Все к лучшему. Тебе пришлось пережить столько изменений, а я по своему опыту знаю, как это тяжело.
Неужели Рита ее жалеет? От этого еще грустнее – ведь все равно она больше даже не помред.
Нора вернулась на свое рабочее место совершенно потерянная, перебирая в памяти свои отношения с Ритой за последние два месяца. Значит, пока она сама ездила в Балтимор, Рита встретилась с Линн на другой конференции. И несмотря на это, она все равно пообещала Норе повышение, если та уговорит Сантоса подписать договор. Она искренне старалась ей помочь.
Ну а потом? Вернувшись из Балтимора, Эндрю прислал Норе письмо, адресованное заодно и Рите, как бы подтверждая, что Нора действительно пыталась выполнить свое обещание. Рита обрадовалась и даже похвалила Нору, получив подтверждение, что Нора остается патриоткой Parsons.
Но Эндрю медлил с подписанием контракта, и Рита снова засомневалась. Нора же помнит, как после одной из оперативок Рита как бы вскользь упомянула, что Weber переманивает их авторов. Она еще так странно посмотрела на Нору, но все еще не была уверена, пока Винсент Кобб не вывесил свой пост. То есть с самого начала, когда авторы Линн переметнулись к Weber, Рита поняла, что с какого-то момента и Нора начнет переманивать авторов.
Какой же идиоткой выглядела Нора, оккупируя по понедельникам переговорную. Находясь на территории Parsons, в свое служебное время, когда надо было работать на Parsons, она созванивалась с их авторами и уговаривала перейти в Weber. Она проделывала все это, подленько улыбаясь в лицо Рите и уверяя ее, что Эндрю у них на крючке.
Нора сползла в кресле, ругая себя всеми словами.
На почту пришло новое письмо. В глубине души она все еще надеялась, что это Эндрю. Если бы.
Нора сердито сощурилась. Значит,
Да еще ему двух раз в неделю мало. От возмущения у Норы аж скулы свело. Господи, да к тому же ее еще и понизили, все это как по голове молотком. Нора гневно сопела, раздувая ноздри.
Значит, теперь она будет работать помощником Генри Брука, созваниваться с ним, выслушивать его бесконечные наставления, чувствуя себя полной идиоткой? От этой мысли Нора испытывала даже не гнев, а полное опустошение.
Ее старая команда ушла. Бет ушла. Все нашли свое место в жизни, а Нора даже не знала, куда ей податься. Но уж точно ее место не рядом с Генрик Бруком. Parsons годами вколачивали в нее покорность, но это уже – перебор.
Нет, Parsons Press вовсе даже не издательство. Это прямо какое-то безвоздушное пространство, черная дыра, всасывающая в себя людей. Все, что ей оставили теперь, – это Генри Брук. А все потому, что ей не доверяют. А все потому, что она сама позволила так с собой обращаться.
