— Не очень, честно говоря. Пишу с чудовищными ошибками до сих пор. Но читать немного умела, это основа выживания в мире — знать и уметь больше, чем враги или соперницы. Но не могла же я, принцесса, это показать открыто! Нас учили Берта и Беатрис. Особенно, Берта. Под видом религиозного рвения она изучила руны священных книг айров. А это база, которая облегчает изучение всех других языков. Правда, мы с Виолой очень не любили эти занятия, считали напрасной тратой времени… — Летта вздрогнула от особенного сильного треска, раздавшегося со стороны окна, и пробормотала: — Где же Яррен? Где же помощь?
И тут последовало еще два мощных удара.
От второго мелкими жалящими осколками осыпались стекла высокого окна-бойницы в спальне Летты, и на широкий подоконник ступила нога императора Алэра. Он был одет странно, не как обычно в сверкающие бриллиантовыми россыпями роскошные одежны, а почти в рубище — в синий балахон с морозным рисунком по краям ворота и широких рукавов. Тонкий стан мужчины перетягивал льдистый пояс, от которого струились и таяли в воздухе сине-фиолетовые лепестки пламени. На голове Алэра сиял парадный венец Севера — его изображение Летта хорошо запомнила по рисункам в книге этикета ласхов.
— Скучала, моя драгоценная супруга? — усмехнулся император.
— Невеста, — дрожа осиновым листом, поправила Летта, но ее слабый голосок утонул в новом грохоте.
Вдребезги разлетелась главная дверь, ведущая в апартаменты принцессы и ее свиты, и внутрь, выламывая дверной косяк вместе с заледенелым камнем стен, ворвалось многоглавое чудовище.
Кандар немедленно выставил щит. Одной рукой, дрожавшей от напряжения. Второй он сорвал с шеи цепочку с подвеской и крепко сжал в кулаке. От амулета заструился белый свет, нестерпимо яркий в темной комнате.
И, словно солнечное эхо, на стене раскрылся ярко-голубой снежный портал, из него прыгнул принц Ниэнир с двумя стражами.
— Держись, парень, мы тут! Привет, отец! — Мгновенно оценив расклад сил, принц и его свита атаковали многоглавого ледяного монстра.
— Уходите, принцесса, немедленно! — крикнул Кандар. — Ничего не бойтесь! Духи вам помогут!
— Как посмел?! — разъярился Алэр. — Диас, задержи ее!
Он белой поземкой слетел с окна и ударил державшего щит Кандара в спину. Горец пошатнулся, упал на колени, но поднял руку с амулетом, его свет разгорелся еще ярче и отшвырнул Алэра.
На освободившийся подоконник разбитого окна проник еще один ласх. И следующий, в котором Летта узнала советника императора. Он тут же кинулся на принцессу, схватил ее за плечи прежде, чем девушка успела нырнуть в гаснущий сноп белого света.
Император, поднявшись, обрушил ледяную волну на Кандара, заковывая его в ледяной панцирь.
— Подожди еще пару минут, дорогая, и я наконец возьму с тебя супружеский долг! — бормотал он как сумасшедший, глаза его побелели и стали совсем жуткими.
Летта, скинув шубу, взвизгнула, вывернулась из захвата Диаса, она кусалась и царапалась разъяренной кошкой. Она чувствовала, как ей помогают невидимые руки, тянут ее к белому снопу света.
— Что ты творишь, отец? — ужаснулся принц Ниэнир. Попытался помешать убийству Кандара, но попал под раздачу.
— Стоять! — Разъяренный император вытянул руку, забирая магию рожденного в тронном зале — пока еще его, Алэра, тронном зале! — ледяного многоглавого монстра, и смел младшего сына и его свиту в ту же ледяную глыбу, сковавшую горца.
Монстр икнул всеми пастями и замер, недоуменно хлопая тысячью глаз. Приказ все еще императора оказался сильнее воли десятка старейшин.
Алэр повернулся к Летте.
Страшный. Безумный.
— Теперь нам никто не помешает, дорогая жена. Никто. Даже монстр подлой дуры Эмерит. Ты рада, что я тебя спас? Где же твоя благодарность?
Она не успела бежать.
Белое марево погасло, горные духи исчезли вместе с последним биением горячего сердца Кандара, и принцессу снова схватил ласх Диас и, крепко удерживая за руки и волосы, подтолкнул к императору.
Алэр, улыбаясь, потрепал девушку по щеке, провел большим пальцем по губам, не обращая никакого внимания на ее трепыхание.
— Ну наконец, цветочек. Наконец. Я сорву тебя, сломаю, оборву каждый лепесток. Привяжу к ложу и буду иметь, пока ты не родишь мне сына. Могу утешить тем, что умрешь ты позже твоего возлюбленного Игинира. Я сегодня же принесу в нашу спальню его голову, пусть смотрит на мои развлечения. А развлекаться я умею. Тебе не понравится, но какое мне до этого дело? А потом, когда ты родишь… Ты видела, что случилось с эмелисами, самыми драгоценными цветами в моей оранжерее?
Он рванул ворот ее платья, обнажая девичьи груди. Сгреб их в ладони, сжал с силой, вырвав крик боли у жертвы.
— Моя теплая девочка. Пока еще теплая. Крови в тебе хватит на сотни подобий. Знаешь ли ты, что я величайший в мире скульптор? Мои статуи оживают. Выполняют все мои прихоти. И не умеют кричать от боли. Это раздражает.
