«К бесчестию. К тому, что вы сами обрекли себя на роль мухи в паутине и смиренно ждали, когда вас высосет паук с короной на челе и печатью тьмы на сердце. К тому, что мой потомок, единственный из всех, кто стоит куда большего, чем прозябать в роли младшего лорда моего обожаемого рода, сейчас умирает за вас. Или от кровотечения, или от чудовищного отката, если данная вам магическая присяга сочтет его клятвопреступником. К тому, что я вместо того, чтобы помочь, дать ему силу, трачу ее на то, чтобы спрятать здесь, на тропе духов, вас, трусливую девчонку, привыкшую отсиживаться за чужими спинами».
«Я не просила меня прятать!»
«Разумеется. Зачем? Вы знали, что ваша свита головой отвечает за вас. Так зачем стараться самой? Но вы забыли, что телохранители ответственны только за ваше тело. А что насчет души? Не простой, а обремененной властью. Вы ведь даже не пытались вступить в схватку за себя, за свою любовь, за своих людей. Вы не пытались прыгнуть выше головы, выше сил, выше отмеренной вам чужими руками судьбы и тем самым сломать материнские печати и разбудить свой дар. И не говорите мне жалкое «что я могла сделать», – передразнил дэриэн невысказанную, но мелькнувшую мысль Летты. – Человек, пока жив, создает себя и свой мир каждый миг, а значит, может и невозможное!»
Никто и никогда еще так не стыдил младшую гардарунтскую принцессу. Даже отцовские выволочки и выговоры строгих гувернанток не шли ни в какое сравнение с тяжелыми, грохочущими в самом сердце словами Ирдана.
«И что мне делать? – решительно спросила Летта. – Я готова… прыгнуть выше…»
«Ну… – дэриэн смягчился и даже слегка смутился. – Пока ждать. Когда настанет время, я открою вам выход. В конце концов, жизнь моего потомка не бесконечна».
«Спасибо».
«Уже оплачено, не благодарите», – отвернулся сварливый дух, но на его узких губах мелькнула улыбка.
Летта проследила за его взглядом. Показалось, где-то там, внизу, под слоями тончайших паутинных узоров, что-то сверкнуло яркой звездочкой. Запульсировало, словно там билось чье-то сердце.
«Что там светится?» – потянулась душой Летта.
И в тот же миг соскользнула с паутинки и оказалась по колено в луже грязи на высоком берегу реки.
Пронизывающий ветер налетел, попытался сорвать с принцессы лохмотья, в которые превратилась ее одежда. Но Летта, обхватив себя руками, замерла, не в силах отвести глаз от горизонта.
Над кромкой дальнего леса, видневшегося за рекой, пробивался рассвет! Как же давно, немыслимо давно невеста императора не видела солнца!
И не чувствовала тепла. Настоящего, исходящего не от жаровни, а от почвы и воздуха. Снег растаял, впереди катила грязные воды река. Летта каким-то чудом, шестым чувством узнала этот крутой изгиб, обнимавший холм, на который ступила ее нога. Она видела уже все это. Видела с высоты. Деревья на той стороне окутывала зеленая дымка молодой листвы.
Не может быть! В Гардарунте еще зима!
И позади – девушка оглянулась, оценила белые шапки сугробов вдалеке, – тоже зима!
– Ирдан, как такое может быть? – спросила принцесса, но дух промолчал. Значит, она могла его слышать только на тропе духов, – поняла Летта. Ну, хотя бы нотации никто не бубнит!
Но как отсюда выбираться?
Как было бы славно бежать в Гардарунт, прямо сейчас, пока стражи северных границ не опомнились! Притвориться простой девушкой, потерявшей память. Да и в самом деле неплохо было бы забыть империю как страшный сон! Все и всех. Кроме Рамасхи. Его она будет помнить и любить до конца своих дней. Поселиться в глуши. Зарабатывать тем, что она умеет читать и писать: составлять прошения, завещания, любовные записки да мало ли что подвернется… Или уйти в монастырь. Хотя нет, на исповеди все равно придется сказать священнику, кто она. А это значит – снова отдать свою судьбу в чужие руки.
Но бурную пограничную реку ей не переплыть. Да и в гардарунтских лесах водятся дикие звери. Далеко ли она уйдет?
И как она может оставить умирать Яррена и Кандара в ледяном плену? Отец пожертвовал жизнью и бессмертием, чтобы спасти свою страну и свой народ. А она? Как она, потеряв всех, посмотрит в глаза брата Лэйрина, в глаза отцов ее погибших фрейлин?
Летта до слез, до рези в глазах щурилась на золотой шар солнца, еще окутанный мягкой рассветной дымкой. Слезинки превращали его лучи в золотые нити. Как жаль, что из них нельзя сплести свою тропу жизни! Новую, чистую, красивую, за которую не было бы так стыдно!
И почему дэриэн Ирдан перенес ее именно сюда, откуда начался ее бесславный путь на Север? Словно поставил лицом к лицу к той глупой, наивной, капризной девчонке, которой она была всего лишь месяц с небольшим назад.
«Звездочка!» – вспомнила принцесса. Огляделась еще раз, переступила с ноги на ногу. В голую ступню что-то болезненно впилось острым краем. Камушек? Вместо того, чтобы выбраться из лужи, принцесса наклонилась, пошарила в грязной воде рукой.
И выловила кольцо. Протерла его лоскутом и полюбовалась на вспыхнувший алым огоньком рубин. Она его сразу узнала – тот самый перстень, который она потеряла в страшную ночь смерти короля Роберта. Папин дар.
