— Я приглашал его, — покаянно сказал он. — Мальчишка отказался прибыть на свадьбу сестры все из-за того же траура по отцу. И отписал, что не одобрит брак, заключенный во дни скорби. И ребенок, рожденный в таком браке, не получит огненное благословение.
— Вот как? Это точно Лэйрин написал? Разве не его пронырливый советник Таррэ? — показал темный свою потрясающую осведомленность. — Впрочем, меня уже не особо беспокоит это огненное благословение, северянин.
— Тебе уже не нужен дар огня, смешанный с твоей кровью? — как можно равнодушнее поинтересовался Алэр. Мол, какой пустяк, не стоящий внимания.
— Ты же не думаешь, что твой брак с равнинным цыпленком — единственный для меня способ получить то, что нужно? — Азархарт скучающе осмотрел свою правую руку, щелкнул пальцами левой, и его смертоносная трость превратилась в пилочку для ногтей. Ими темный и занялся между делом, пока один из сильнейших и опаснейших владык мира Эальр валялся у него в ногах. — Твоя нежная девочка с фиалковыми глазами — теперь всего лишь запасной ход. Поэтому ты, нарушивший срок нашей сделки, еще жив. И будешь жив и здоров еще неделю. А потом… Уговор, коллега, дороже жизни. Если управишься, получишь от меня бонус — труп твоего любимого сына. И делай с ним что хочешь.
— Рагара? — прошептал Алэр внезапно севшим голосом.
— А у тебя есть еще любимый сын?
— Они все любимые.
— Каков лицемер, шельмец! — Азархарт гулко расхохотался, спрятал пилку в карман и встал с камня, полураскрыв крылья.
Алэр успел заметить, что одно крыло владыки сломано, не говоря уже об их общем потрепанном виде. А крылья мага, видимые или невидимые, — это его сила.
Так вот почему темный призвал царственного раба к ответу не на следующую ночь после прибытия Виолетты, а только сейчас, когда оправился после схватки с Робертом и белогорцами — догадался Алэр.
Вот почему и сейчас темный не обрушил свой гнев на заклейменного его печатью северного мага. Сейчас Алэр ему не по зубам.
Император едва сдержал ликование.
Но Азархарт все-таки почувствовал. Клеймо под лопаткой снова превратилось в жало, в раскаленный ядовитый наконечник копья.
— Осторожнее, северянин, — Азархарт усмехнулся, а взгляд его нечеловечески ярких зеленых глаз словно пил боль жертвы и наслаждался. — Я еще не повержен. Темная страна все еще здесь, на северной земле, а моя печать еще на твоем теле, еще кормится твоей жаждой, алчностью и страстями. Даже твоей злой радостью в этот миг. Ты мой раб, глупец. Ты мой добровольный раб, что глупо вдвойне. Но это был твой выбор. Я никогда никого не принуждаю.
— Неужели? Ты и Виолетту не будешь принуждать спать с тобой?
— Нет. Это сделаешь ты для меня. Девочка должна сама лечь с тобой, точнее, со мной. Неделя. Помни.
В глазах императора потемнело от острого приступа ненависти, и плевать на раздирающую боль.
Когда ненависть схлынула, Алэр обнаружил, что остался один. Если не считать непогребенных останков людей и ласхов, белыми пятнами устилавших красный снег. Вот уже двести лет лежавших под звездами Севера. Непогребенные. Неотомщенные.
А ведь Азархарт и его князья специально оставили эти ошметки плоти. На долгую память Алэру. Темным ничего не стоит снять купол с проклятого места, и тогда преступление младшего принца Алэра будет явлено миру и доказано.
Сил на портал не осталось: Азархарт, уходя, выпил через печать остатки. Или напомнил, каким слабым был Алэр в их первую встречу. Или это злость и ненависть пережгли черным огнем магические каналы… Император не хотел разбираться с природой магического истощения. Он брел, спотыкаясь о кости, пока не упал. И только тогда обнаружил, что в край его одеяния вцепилась та самая женская кисть, он узнал ее по кривым когтям.
«Ты мерзостная тварь, Азархарт», — подумал северянин, срезав кинжалом край драгоценной ткани. Осторожно подумал, заглушив ненависть. Не из трусости, а из прагматических целей. Как-то надо выбираться из Долины мертвых. Долины его мертвой совести. Долины его грехопадения. Его проклятия.
Двести лет его сердце лежит здесь, среди мерзлых огрызков плоти, среди осколков алтаря. Там, где он в безумном по своей жестокости ритуале призвал Азархарта, добровольно стал его рабом и убил своего единокровного брата, чтобы забрать у него огонь магии ласхов.
И… ничего не получилось.
«Позже, мальчик. Все будет, но позже», — усмехнулся тогда Азархарт в ответ на его разочарование.
Нет, темный сдержал слово: забрал стыд и совесть вместе с живым сердцем и взамен дал свою силу хилому юноше, двадцатому в очереди к трону, помог стремительно сократить путь к короне и стать единственным наследником трона.
Но магии ласхов, необходимой для того, чтобы стать императором, у Алэра не стало больше.
И только потом, спустя двадцать лет, хлынула магия, словно река прорвалась через плотину. Алэр стал полноценным синим магом, и участь отца-императора и северной короны была решена за одну ночь.
После чего в посланиях темного появилось язвительное обращение «коллега».
