— Если только в том дело, то меня-то он не тронет! Наша Зи не даст, — Мара с нежностью провела ладонью по приглаженным колючкам эйхо. — А ведь я не только ее воспитала. За последние годы во дворце, почитай, каждый эйхо поначалу из моих рук ел. Нешто они меня в обиду кому дадут? Это только ласхи думают, что у их снежаток-драконяток память короткая, а они… они просто другие. Но памятливые. И привязчивые. Даже когда вырастают. Это не мы их в семью берем, а они нас. И никаких владык они не признают, только свою семью.
Эйхо, словно соглашаясь, лизнула руки няньки бледно-фиолетовым языком. Подумала, подползла к принцессе и тоже лизнула.
— Если бы это меня спасло от ненавистного брака… — тоскливо прошептала Летта.
Но драконочка положила ей морду на колени, и принцесса перестала чувствовать себя загнанной в ловушку. Ледяной плен никуда не делся, но она здесь не одна.
— Что ж, — с облегчением выдохнул Яррен. — Одну проблему мы почти решили. Теперь нужно придумать, как защитить вас от посягательств императора, ваше высочество. Сбежать за пределы дворца мы не можем, но укрыться в часовне — вполне. Вряд ли Алэр пойдет на такое кощунство, как штурм часовни. Ему такое не спустят его единственные союзники, инсеи. Это чревато разрывом отношений со всеми странами, где есть церкви Безымянного, а если учесть обострившиеся внутренние проблемы в империи, то и переворотом… Уверен, он предпочтет подождать.
— Или уморить нас голодом.
— Осаду мы выдержим без проблем, — усмехнулся полукровка. — Но смею думать, он не будет ссориться с инсеями. Север никогда не воевал с зелеными магами, и не без причины.
— Какой? — заинтересовалась Летта неожиданно для самой себя — ей-то какое дело до магических битв? Ей бы свою жизнь не проиграть в неравном сражении…
— Ласхи могут заморозить воду, но водой она быть не перестанет, а вода — сущность инсеев. Если отозвать воды с Севера, то что останется от владыки льдов и снегов? Да с него и дворца достаточно — он наполовину построен из льда!
Принцесса сделала из услышанного совершенно неожиданный вывод и махнула в сторону окна, за которым выла снежная буря.
— Тогда почему вы это не остановите, лорд Яррен? Не снимете снежный барьер, чтобы мы могли бежать в Гардарунт? Вы же инсей!
Горец смутился.
— Наполовину. Я полукровка, и всех тайн инсейской магии не знаю. Но служитель в часовне наверняка знает больше меня.
На том и порешили: спрятать принцессу в храме, а к императору отправить Мару представительницей невесты.
*
Алэр отступил на шаг от своего творения и улыбнулся слегка безумной улыбкой творца, пребывающего в эйфории от самого процесса созидания, когда из-под его рук выходит нечто необыкновенное, волшебное; когда маг чувствует себя воистину демиургом, равным богам-создателям.
Он с любовным трепетом и нежностью провел подушечками пальцев по лицу стоявшей перед ним девушки, и на ее щеках появился легкий румянец. Ее грудь равномерно вздымалась, шевеля упавшую на обнаженный сосок темно-рыжую прядь, рыжие ресницы трепетали, а на алых блестящих губах играла чуть смущенная улыбка.
— Прекрасно! Совершенно, Марцела! — выдохнул император, и от его дыхания на длинных ресницах и гладких щеках девушки осели снежинки.
И не растаяли.
Алэр нахмурился. Осмотрел опочивальню, заваленную обломками льда с женскими очертаниями — неудачные экземпляры, которые он в досаде разбил и не удосужился убрать. Его взгляд упал на столик у ложа с хрустальным флаконом, горевшим рубиновой звездой.
— Время, время… У меня его нет! Особенно, на эксперименты. Если ее раскусили какие-то юнцы с первого взгляда, то мой ненавистный враг тем более поймет… Нет, не пойдет… нужна живая, теплая… А если… Растает или нет? Или попробовать иначе? Через кровь посредника… Хм…
Он осторожно, двумя пальцами взял рубиновый флакон с «Корнем солнца», взболтал, рассыпав по хрустальным стенам рыжевато-алые огненные отблески, и плеснул на дно стоявшего рядом бокала. Поморщился, когда в воздухе поплыл густой медовый запах.
— Выпей, Марцела, — приказал император снегурочке.
— Благодарю, мой император, — снежить присела в реверансе, поднялась и слегка рваным шагом двинулась к столику.
Это были последние шаги в недолгой жизни ледяной куклы. От первого же глотка эликсира она потекла ручейком, и через минуту в луже лежали оплывшие, как весенний сугроб, куски льда и осколки хрусталя.
Алэр брезгливо пнул их. Задумался. Щелкнул пальцами, высекая синие искры.
— Встань, Марцела!
Оплывший сугроб зашевелился, складываясь в обнаженную девичью фигуру с чертами лица леди Марцелы. Жутковатая волшба началась заново.
Алэра успокаивало одно: с каждым разом снегурка выходила совершеннее, живее. Даже подобия Найлы, — а он создавал их сотнями, тысячами, целую армию копий! — у него не получались такими близкими к оригиналу.
