А если дать ей попробовать теплую человеческую кровь с растворенной в ней каплей «Корня солнца»? — задумался маг. Такое тепло не растопит ледяную куклу. Не сразу. Зато придаст ей необходимую для сношений эластичность. Остальное дополнят зеркала, магия и морок. А то, что Азархарт в любом случае почует магию, можно списать на последствия брачного ритуала и эликсира для трусливой невесты.
— И не забыть бы заменить тебе мордочку на личико принцессы, — усмехнулся Алэр, похлопав по щеке получившуюся лучше прежней снегурочку. — Плохо только, что матрица получилась с изъяном — оригинал уже не девственница, но у тебя мы эту мелочь поправим, милая Марцела.
— Благодарю, мой император, — с улыбкой обожания отозвалась снежить.
Алэр смахнул с кресла ледяное крошево, сел, задумчиво уперев подбородок в кулак.
— Как же тяжело исправлять ошибки молодости! А ведь я держусь уже не одну сотню лет, не поддаюсь Азархарту, будь он проклят. Темная страна не откусила больше ни пяди от земель империи, не взяла ни души, хотя убила, увы, многих. И кто это оценит, Марцела?
— Я, мой господин! — снегурочка совсем как живая опустилась на колени и, почтительно взяв в ладони присмиревшую императорскую косу, поцеловала. Коса вырвалась, взметнулась снежной метелью, и маг с удовлетворением отметил, что на этот раз снежинки не задержались на коже девушки, а потекли влажными дорожками. Впрочем, они быстро остыли, а кукла снова потеряла текучую живость.
— Работать еще и работать, — вздохнул Алэр. — Если ты думаешь, что мне хочется отдавать проклятому Темному мою невесту, то ты ошибаешься. Я еще не совсем зверь. Она ничем не заслужила такой участи. Молчи, Марцела, — оборвал он встрепенувшуюся снегурочку. — Что бы твоя отзеркаленная память тебе ни шептала, не смей говорить мне. Зеркала имеют свойство искажать. А если Виолетта и заслужила, то я еще об этом не знаю, и узнáю не от тебя. В любом случае Азархарту будет слишком жирно получить то, что должен получить я.
— И вы отдадите ему меня вместо нее? — с равнодушием снежной пустыни спросила снегурочка.
— Глупая. Как была, так и осталась дура дурой. Я отдам твое тело, не тебя. Твое ледяное тело. Пусть делает с ним, что хочет. Оно все равно быстро разрушится. Но разве ты — это твое тело? Оно у тебя уже пятое за последние дни, Марцела.
— Шестое. Ты пять раз меня убивал.
— Четыре. Первый раз тебя убил мой палач.
— Но ты знал, что меня ждет! — упрекнула кукла.
— Знал. Но как бы я сделал тебя бессмертной, не убив твое тело, этот несовершенный носитель, за который так сильно цеплялось твое сознание? Это было необходимо. А теперь ты почти совершенна и бессмертна. По крайней мере, до тех пор, пока существуют мои волшебные зеркала. О, если бы я сам убил Найлу, она бы никогда не смогла от меня сбежать! — Алэр с яростью раздавил каблуком осколок хрустального бокала. Но вспышка быстро погасла — император слишком устал. — Я подарил тебе смерть и бессмертие, женщина. Даже если погибнет это тело, я создам для тебя новое и снова наполню его тобой. Или частью тебя. Той, что успел сохранить.
— Это больно.
— Врешь. Тебе уже не больно.
— Я помню ту боль. И хотела бы забыть. Но каждый раз она возвращается.
— Никогда ничего не забывай, Марцела. Меняется память — меняется и личность. Если хочешь манипулировать людьми, измени их память. Это не так и сложно, люди внушаемы, подвержены иллюзиям, их мягкий мозг — несовершенный отражатель реальности и еще более ущербный хранитель информации о ней. А, куда тебе понять… Время уходит. Кто прикажет мне работать?
— Я, мой господин, — выпрямилась снежить. — Извольте работать!
***
Принц Игинир с необычайной для себя легкостью и воодушевлением воспринял авантюру с подменой невесты. Официальной подменой, но это не обесценивало предвкушения момента, когда надменный отец-император увидит, кто пойдет вместо принцессы к алтарю. Какая-то служанка из детинца! Мощная как ледяной торос и уродливая с привередливой точки зрения изысканных ласхов, этих чересчур утонченных ценителей красоты.
Рамасха внутренне ликовал, пытался пристыдить себя за низкое чувство злорадства, но ничего не мог с собой поделать, улыбка сама собой расплывалась на его лице.
Зато принц развил бурную деятельность, обеспечивая тылы и прикрывая прекрасных заговорщиц от вездесущей шпионской сети императора.
Рамасха не ставил заглушки и не пускал слепящих зайчиков в амулеты императорских следилок, тонко встроенных в стены, колонны, орнаменты мебели или завитушки канделябров. Такая глупость привела бы к гневу подозрительного владыки и замене поврежденной сети на новую.
Кронпринц пошел по более сложному пути: вместе с Ярреном он еще в первый день заселения принцессы в гостевое крыло набросил сверху искажающие заклинания в ее покоях и комнате стражи, а теперь осталось их усилить и распространить на все крыло, включая часовню. Если отец заподозрит его участие, не сносить ему головы. Но у Рамасхи был свой секрет, подаренный ему при расставании братом Рагаром.
