Оставалась ослепительная звезда Севера, принцесса Эмерит, сосланная отцом в Восточный протекторат. Сильный маг, прожженая интриганка и могущественный враг, ставленница асаров Заполярья. Раз она уже здесь и готова возглавить переворот, дела могут свернуть самое в неожиданное русло. Как же невовремя принц Игинир оказался вне игры!
— Зачем ты притащил меня в эти отвратительные развалины, старейшина Дашвей? — звонкий голос Эмерит прозвучал как серебряный колокольчик. Яррена с первого знакомства поражал этот контраст внешности и сути. — Здесь невыносимо воняет темной магией! Я знаю этот запах. К вам что, являлся темный князь?
“Надо же, я ошибся! — удивился горец. — Насколько же стар этот ласх Дашвей, если его голос так огрубел? Или причина не в старости?” Почему-то эта деталь показалась важной, а ученик вейриэна привык доверять интуиции. Сами говорящие оставались за валуном, и это к счастью. Не хотелось бы, чтобы они наткнулись на след камер-фрейлины или самого Яррена.
Горец, вздохнув, вытащил из кармана припрятанное сокровище — зеркальный кристалл, способный запечатлеть происходящее вокруг. Его тайная защита против кражи мертвыми предками его воспоминаний. Игинир успел дать другу только один кристалл, для пробы. И вот ведь… пригодился подарок, но совсем по другому поводу. Придется духу еще подождать с оплатой долга.
Переместившись двумя прыжками по тропе духов, Яррен сделал две вещи. Во-первых обломил и уронил головку цветка на противоположном склоне узкого ущелья, подальше от Исабель. А во-вторых, аккуратно пристроил кристалл памяти на вершину валуна так, чтобы в поле его действия попали лица принцессы Эмерит и старейшины Дашвея. Если бы заговорщики в этот момент подняли головы, они бы увидели, как в воздухе над камнем появилась призрачная кисть руки и тут же исчезла. Но, к счастью, они изучали упавший цветок, и маневр остался незамеченным, как и сам наблюдатель.
По этикету, как честный и благородный лорд, Яррен должен был обозначить свое присутствие. Так он и обозначил, сломав заледеневшее растение. Умному достаточно. А в том, что его предупреждению не вняли, он не виноват.
— Тут точно никого нет, Дашвей? — принцесса ногой поворошила обломки цветка и внимательно оглядела склоны ущелья.
— Никого. Эту сосульку ветром обломило. Тут еще долго будет рушиться это замерзшее зеленое непотребство, которому не место на наших морозах. Не обращайте внимания.
— Хорошо. Ну и зачем ты меня притащил именно сюда?
— Относительно вашего вопроса о темном князе… В том-то и дело, моя принцесса. Вы должны были это почувствовать, иначе не поверили бы нам на слово. Эту темную магию применил император.
— Что? Да ты бредишь!
— Весь императорский двор свидетель, что эту магию исторгло крылатое чудовище, которое впоследствии приняло облик императора и теперь лежит в его покоях. Вся высшая аристократия Севера видела это.
Принцесса прекрасно разбиралась в нюансах сказанного.
— Ты хочешь сказать, что император исчез, а вместо него явился темный самозванец, под видом отца занял его место и узурпировал трон? — предвкушающе прищурилась она.
— Все выглядит именно так. И, хотя лекари под присягой утверждают, что существо, носящее сейчас облик Алэра, по крови и есть наш император, но целители могут быть в заговоре, не так ли? Тот, кто сейчас выдает себя за Алэра, хоть и пришел в себя, но не может подтвердить магией свое право на это имя, трон и власть.
— Как интересно… — в голосе Эмерит прозвучала усмешка. — А что Игинир?
— При смерти. Он попал под мощный удар темной магии. Вряд ли выживет. В крайнем случае, мы постараемся, чтобы не выжил. Если на то будет ваше желание, ваше высочество.
— Я не могу отдать такой приказ.
— Но почему?
— Ты требуешь у меня отчета, старейшина? Не забывайся! Отчет у меня имеет право потребовать только совет старейшин всего Севера. Кроме того, если Алэр и в самом деле вернулся, то лучше, чтобы Игинир оставался жив, из него всегда был отличный буфер между мной и отцовским гневом.
— Моя принцесса, уже не так и важно, на самом деле вернулся император или нет. Даже если не озадачиваться такими странностями, как темная магия, которой он смертельно ранил кронпринца, его магические каналы парализованы. Даже шаунские целители не смогли это исправить. А маг без магии не может управлять магами Севера. Он перестал быть многоликим, перестал быть ласхом, он слеп и нем в зримой речи. Как он будет вести войско и отдавать приказы? Заполярье не подчинится бессильному.
— А что лекари говорят о его выздоровлении?
