— Ай! — принцесса увернулась от крупного и невозможно очаровательного драконыша с бирюзовыми блестками на пушистой белой шкурке, под цвет глазок. — Мара! Они скоро меня сожрут! Я их боюсь!
— Не бойтесь, они мясом и кровью не питаются, — служанка подхватила на руки упитанного малыша, целящегося в косу принцессы, и ногой отодвинула бирюзового.
— Не верю. Лососевым мясом очень даже питаются! — Летта вспомнила, как скормила церемониальную лососевую стружку подаренной ей драконочке, лишь бы император не угостил выбранную им наложницу, и заплакала.
Эйхо немедленно и с энтузиазмом присоединились и завыли хором. Башня сотряслась от крыши до основания, уронив из всех щелей горсти серого льда, в которые превратились припрятанные следящие заклинания императора, и горсти белого снега — остатки вуали кронпринца, наброшенной на отцовские амулеты.
Счастливые от обилия еды драконыши принялись их слизывать, и через пару минут от усиленной защиты остались водные паутинки Яррена, увы, без надежной базы рвущиеся от малейшего движения. Ими эйхо с удовольствием запили острые серые льдинки, от которых у них началась беспощадная изжога.
— Ну вот опять! — всплеснула руками принцесса. — Негодники! Эта магия невкусная! Зачем вы ее сожрали?
Она задумчиво посмотрела на дверь, запертую теперь только на ключ и засов изнутри, на шкатулку южанки, стоявшую у зеркала. Исабель говорила, что ее госпожа в любое время может пополнить запас булавок с сюрпризом. В их эффективности Летта убедилась своими глазами, когда укол крохотной иголки свалил огромного и жуткого монстра. Надо вооружиться, раз уж с защитой такая неразрешимая проблема из-за несчастных дракоснежнят.
Она осторожно открыла шкатулку, выдвинула потайное дно и с ужасом уставилась на черных игольчатых жужелиц, копошившихся на подушечке в углублении, где раньше лежали волшебные булавки. Летта, до обморока боявшаяся насекомых, с визгом отшвырнула шкатулку и запрыгнула на кресло.
Летучий отряд эйхо мгновенно пришел на помощь и с увлечением начал гоняться за извивающимися тварями, давя их лапами и щелкая клыками. Мара, как оказалось, тоже до смерти боялась незнакомых хитиновых чудовищ, залезла на диван и самозабвенно орала дуэтом с принцессой, подстегивая детенышей к еще более азартной охоте.
В суматохе никто не заметил, как распахнулась дверь и на пороге, шатаясь от слабости, появился раненый Кандар с мечом в одной руке и светящимся шаром заклинания — в другой. Эйхо при виде острого железа и слепящей белой магии взвыли, попробовали всем скопом забиться под кресло и диван и опрокинули его вместе с девушками.
Кандар, бросив меч и забыв о слабости, метнулся вперед и подхватил принцессу, а служанка не расшиблась только потому, что всем весом рухнула в живой коврик эйхо. Паникующих драконят сплющило ее весом, но не раздавило, ведь эйхо — это почти чистая магия, и они успели превратиться в снежную порошу.
Наступила глубокая тишина.
Первым пошевелился Кандар, упавший вместе с Леттой на спину. Еле выполз из-под обморочной принцессы и прошептал:
— Великие духи, как хорошо, что Яррен этого не видит!
— Ты тоже его боишься? — прозвучал детский хрустальный голосок от входа.
Кандар, как один из лучших учеников горной воинской школы, прекрасно знал, что за невинной внешностью ребенка может скрываться опаснейший голодный дух, потому мгновенно выхватил кинжал и боевой амулет. Но на пороге разгромленной комнаты стояла всего лишь маленькая принцесса Осияна.
Разумеется, ребенок-маг, да еще и принадлежащий императорской династии, может быть опаснее взрослого рыцаря равнин, но с ребенком Кандар точно справится. Горец с облегчением выдохнул:
— Ваше высочество, доброе утро.
Все-таки по внутренним жизненным часам уже наступало утро, хотя за окном, разумеется, царила бесконечная полярная ночь.
Он с трудом встал и поклонился:
— Простите, что встречаем вас в таком виде.
— А что с Фиалочкой? — девочка приподнялась на цыпочки и вытянула шейку. — Почему она спит на полу? И что тут у вас произошло?
— Не входите, ваше высочество, а то наступите на эйхо. Сейчас мы тут приберемся…
Кандар поставил опрокинутый диван на место, поднял принцессу на руки и уложил, затем похлопал Мару по щекам и дал понюхать обеим девушкам фляжку с «корнем солнца».
Служанка чихнула и открыла глаза.
Летта приходить в себя не пожелала.
Осияна, понаблюдав за тщетными потугами горца привести в чувство принцессу, вытянула руку. С нее взлетела стайка искрящихся ледяных бабочек. Часть опустилась на лоб и щеки императорской невесты, а часть рассеялась и трепыхала крылышками над горками снега, которыми притворялись маленькие драконята. Кандар залюбовался: так красива была магия младшей северной принцессы.
Летта очнулась одновременно с Зигги и другими эйхо.
— Осияна? — принцесса села, но тут же, вспомнив о хитиновых монстриках, подобрала ноги. — Осторожнее, не входите! Где-то здесь ползают чудовищные черви, тонкие как иголки! Они каким-то образом очутились в шкатулке моей камер-фрейлины вместо булавок.
