Михайло возвращался с последних летних каникул в город. Стремительно пробившись сквозь толпу на перроне, вышел на привокзальную площадь. Еще издали заметил на трамвайной остановке девушку с чемоданом в руке. Она стояла к нему спиной, и Михайло видел только две толстые черные косы, спадавшие до пояса из-под голубой косынки.
Девушка оглянулась, посмотрела на Лесняка и тут же приняла прежнюю позу. Михайлу показалось, что от ее взгляда все стало светлее. Не сразу он решился подойти к ней, а когда подошел, как-то самоуверенно сказал:
— Вы приехали в университет.
Она дугами выгнула брови:
— Откуда вы знаете?
— Это моя тайна, — сдержанно улыбаясь, ответил он.
Девушка поставила чемодан на землю, растерянно сказала:
— Мне надо на Университетскую, но не знаю, как туда добираться…
— Сразу видно, что вступительных не сдавали. Отличница?
— Да, — просто ответила она. — Нас, то есть меня и мою одноклассницу, зачислили на литфак. Подруга гостит у родственников в Запорожье, сегодня должна приехать. Договорились, что поселимся вместе, а теперь не знаю…
— Держитесь меня, — с напускной самоуверенностью посоветовал Лесняк. — Помогу вам.
— Буду очень благодарна, — ответила она.
У Михайла не хватило слов для поддержания начатой беседы, он переступал с ноги на ногу и мучительно думал, о чем повести разговор с понравившейся ему девушкой. Она же мельком взглянула на него, словно чего-то ожидая, и, улыбнувшись, посмотрела в сторону подходившего трамвая.
Сели в вагон. Михайло, боясь показаться навязчивым, всю дорогу молчал. К тому же он не знал, о чем можно говорить с незнакомой девушкой, а девушка тоже молчала и смотрела в окно.
В вестибюле общежития к Лесняковой спутнице с радостными выкриками подбежала подруга.
— Оксана! Как хорошо, что ты приехала вовремя! Я уже видела нашу комнату. С нами будут еще две девушки, наши, донецкие. Они уже на втором курсе.
— А я думала, что ты, Верунька, еще не приехала, — говорила Леснякова спутница. — Боялась, что не суждено нам вместе…
Михайло с интересом поглядывал на оживленных подруг. Они были и похожими друг на дружку, и вместе с тем совершенно разными: одного роста, обе смуглые, чернобровые, правда, у Веры фигурка стройнее, лицо чуть-чуть продолговатое, глаза темно-синие. Ее русые волосы свободно ниспадали на плечи. У Оксаны же глаза карие.
— Познакомься, — сказала Оксана подруге, указывая взглядом на Лесняка. — Этот молодой человек помог мне добраться сюда. Кто бы мог подумать, что общежитие за городом?
Из-под бровей девушка строго-пытливо посмотрела на Михайла и, подавая ему руку, холодно проговорила:
— Вера.
Лесняк назвал себя и поинтересовался:
— Не поэтесса ли вы?
— Почему обязательно — поэтесса? — чуть ли не с обидой в голосе спросила Вера. — Не хотите ли сказать, что вы — поэт?
Михайло пожал плечами:
— Ну, еще не совсем…
— Вера тоже приехала учиться на писательницу, — наивно воскликнула Оксана. — А я — просто на учительницу.
Вера с укором посмотрела на подругу и тут же перевела разговор на другое:
— Но понимаешь, Оксана, какое неудобство — наша комната — на третьем этаже и совсем пустая, надо самим втаскивать туда мебель.
— Я помогу вам, — поспешил предложить свои услуги Михайло. — Вот только заброшу чемодан в свою комнату.
Девушки никак не отреагировали на его предложение.
Вбежав в свою комнату, поставив у двери чемодан, собираясь на третий этаж, неожиданно попал в крепкие объятия друзей. Уже приехали и Зинь, и Корнюшенко, и Бессараб — все загорелые, возмужавшие, радостно-возбужденные. Лесняк с трудом высвободился из их окрепших за лето рук.
— Извините, хлопцы, я отлучусь на минутку, — и выбежал в коридор.
— Куда ты? — только и успел крикнуть Корнюшенко…
В тот день пришлось ему попотеть, особенно когда вносили в комнату к девушкам шифоньер. К тому же довелось всю мебель и этот проклятый шифоньер по нескольку раз переставлять с места на место, пока девушки не пришли к общему согласию, что каждая вещь нашла свое лучшее место.
Михайло, стоя у порога, вытирал платочком вспотевшее лицо. Благодарно глядя на него, Оксана ласково сказала:
— Бедненький! Измучили вас…
А Вера бесцеремонно сказала ему:
— Спасибо вам, но что же вы стоите? Разве трудно понять, что нам с дороги надо привести себя в порядок?
— Вера! — осуждающе взглянула на нее Оксана и улыбнулась Михайлу: — Приходите вечером на стакан чая…
Вечером он пришел к ним вместе с Радичем, однако чаепитие прошло скучновато. Не будучи мастером вести беседы, Михайло надеялся на Зиня, а тот почти весь вечер молчал. Хлопцы сидели за столом, на стульях, а девушки — по две — на койках. Пытаясь найти тему для разговора, Михайло время от времени обращался с какими-то вопросами то к Оксане, то к Вере, игнорируя второкурсниц.
А второкурсницы — одна из них была очень высокого роста, а другая слишком уж полная, к тому же рыжая и конопатая, — тоже быстро охладели к гостям и, пересев на свои койки, уткнулись в книги.
