Радича беспокоила Верина молчаливость и озабоченность, но однажды в минуту откровения Вера рассказала ему о себе. Отец Веры не любил свою жену, в их семье не утихали ссоры, и в конце концов он оставил их, завел новую семью. Отец работал бухгалтером в шахтоуправлении, посещал своих двух дочерей, приносил подарки, помогал деньгами. А Вера любила и мать и отца, ей жаль было обоих, и она страдала от этого…
— Я искала успокоения в книгах, — доверительно говорила она Радичу. — Они открывали мне иной мир — мир добра, справедливости и красоты. Постепенно я полюбила литературу, начала сама писать стихи, вкладывая в них свои детские страдания и скупые радости. Учителям нравились отдельные стихотворения, лучшие из них помещали в школьной стенгазете. Школьники величали меня поэтессой. Сперва я поверила в то, что поэзия — мое призвание. Но позднее поняла, что поэтического дара у меня нет. Теперь я в этом полностью убедилась. А литературу люблю, и эта любовь — навсегда…
Искренний рассказ Веры взволновал Радича, который сам рос полусиротой, и еще больше сблизил их.
Оксана же росла в обычной рабочей семье. Отец ее смолоду работал в забое, а позднее — машинистом спусковой машины. В семье было четверо девочек, Оксана — предпоследняя. Мать ее, невысокая и тоненькая, быстрая и говорливая, успевала и детей досматривать, и обед приготовить, и на огороде разную зелень вырастить, и корм для коровы припасти на зиму. Дочери, как могли, помогали ей…
Михайло был уверен, что в их неразлучную четверку вселилась любовь. Ему иногда казалось, будто в мире ничего другого не существовало, кроме их радостных встреч, яркого солнца и голубых звездных вечеров. Все, что испытали они до сих пор, все их юношеские радости и страдания были как бы подготовкой к счастью, тем фундаментом, на котором они воздвигнут свою, полную глубокого смысла и красоты, жизнь…
Университет имел довольно большое подсобное хозяйство, разместившееся далеко за городом, на берегу Днепра, у старого смешанного леса. Еще стояли теплые солнечные дни, когда подошла очередь литфаковцев поработать на полях этого хозяйства: подоспела пора копки картофеля и свеклы.
Литфаковцы утром прибыли в подсобное хозяйство и были потрясены картиной осеннего леса, от которого на них повеяло пьянящими живительными запахами. Местами еще ярко зеленели высокие ели, с осокорей и берестов медленно спадали листья, а клены и дубы стояли в таких пылающих, ярких нарядах, что каждый невольно любовался этой сказочной красотой. Зазвенел радостный смех, послышались восторженные восклицания. Радич, окинув взглядом чудесный пейзаж, восхищенно посмотрел на Веру и тихо сказал:
— Я будто на родное Подолье попал. Не представляю себе жизни без леса, без реки. Ты только вслушайся, Вера, в эти строки: «Роняет лес багряный свой убор…» Обрати внимание на точность сказанного: «роняет…» Или еще: «Унылая пора, очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса…» Только Пушкин мог так сказать.
Девушки и парни группами и поодиночке побрели по еще сочно-зеленой лужайке к белостенным строениям подсобного хозяйства, примостившимся у самого леса.
Слегка наклонив голову, привычно-мягким движением рук повязываясь шелковой голубой косынкой, Вера мельком посмотрела на Радича и задумчиво проговорила:
— Ты, Зинь, говорил, что на твоем Подолье жил когда-то поэт-декабрист Раевский. А вчера на лекции наш Кажан рассказывал, что в этих краях побывал в свое время Тарас Шевченко, проезжая по Днепру к Хортице. Он рисовал тогда свою «Живописную Украину». Сейчас мне подумалось: может, наш Кобзарь отдыхал на этом берегу, у леса, любовался родной природой. А теперь вот и мы здесь…
А Радич, слушая Веру, подумал: «Прошлой осенью я с Лесняком и нашим Кайдашом приходил в этот лес собирать грибы. Но почему-то тогда эта прекрасная местность так не запала мне в душу, не поразила, как сейчас. Почему? Может, потому, что сейчас рядом со мною Вера и мне все окружающее видится в радужных красках?»
— Мне так хочется побывать на твоем Подолье, — продолжала говорить Вера.
— О, Подолье! — мечтательно произнес Радич. — Это самые красивые места нашей Украины. Вот будущим летом закончу университет, и мы вместе поедем туда. Побываем в Каменец-Подольске, посетим тот замок, куда заключили когда-то Кармелюка, поедем в Шепетовку, где жил Николай Островский, и, разумеется, в Красное, в мои пенаты — Заслучаны. Да где только мы не побываем! Я абсолютно уверен в том, что ты не разочаруешься…
Вера — влюбленная и счастливая — благодарно улыбнулась ему.
Михайло и Оксана шли в стороне от них. Лесняк насобирал большой букет осенних луговых цветов и со смущенной улыбкой преподнес подруге. Она, покраснев, опустила глаза и спрятала в букете свое лицо. Сдержанно поблагодарила Михайла.
Весь день они работали в поле. Зинь и Михайло, как большинство парней, копали картофель, а девушки собирали клубни в ведра и ссыпали в мешки. Над полем стоял приглушенный звон полупорожних ведер, казавшийся Михайлу малиновым звоном.
