Из крайних городских улиц выехали десять — двенадцать грузовых автомашин и направились к мосту — бегут из города.
Четверо матросов выскакивают на шоссе и подают приближающейся к ним первой японской машине сигнал «стоп!». Она увеличивает скорость. Тут же навстречу ей летит граната. Передок грузовика встряхнуло, и он остановился, перегородив дорогу. Остановились и другие грузовики, следовавшие за подбитой машиной. Из них, открывая стрельбу по матросам, начали выпрыгивать военные. Моряки ударили по ним из автоматов, и те, оставив машины, бросились бежать. А на шоссе уже вышли все отделения и продвигаются к окраинным улицам города; навстречу бойцам выехали еще пять японских грузовиков. Японцы на ходу обстреливают десантников. Моряки подбегают к грузовикам, бросают гранаты и завязывают рукопашный бой. Михайло видит, как в руке Егора Климова сверкнул финский нож, как перед ним упал самурай.
Не выдержав рукопашной схватки, вражеские солдаты пустились наутек. Моряки начали преследование.
Лесняк бежит вдоль шоссе и видит, как Савченко стреляет по убегающему в заросли самураю. Из-за машин появляется Егор и кричит:
— Савченко, вперед!
А Савченко схватился обеими руками за живот, скривился и медленно осел на землю. Егор быстро оглянулся и увидел в кузове машины японца, стоявшего с винтовкой в руках.
— Ах ты ж гад ползучий! — крикнул он и выстрелил. Самурай повис на борту грузовика.
В грохоте боя Михайло услышал голос, похожий на голос Бабичева. Он посмотрел на шоссе и увидел мичмана: тот стоял под прикрытием кузова подбитой машины и говорил молодому матросу:
— Видишь — вон там, за бетонной кромкой у моста или в углублении парапета, засели японцы с пулеметами и стреляют в спину нашим. Подберись к ним и забросай гранатами.
Молоденький матрос Семен Данилов, боясь высунуться из-за кузова машины, возражает Бабичеву:
— Дак, товарищ мичман, мост весь простреливается, к парапету близко не подойдешь, а издалека гранатой не достанешь.
Бабичев посмотрел на него:
— Салага ты, а не моряк! Ну-ка, пойдем вместе!
И побежал вперед. За ними последовал Лесняк. Все трое ползком, прячась за металлические столбы, довольно быстро добрались до бетонной кромки моста. Привстав, все трое бросили по гранате. Кто-то из самураев успел дать очередь, и Михайло почувствовал, как что-то обожгло его левое плечо. Лежа, он посмотрел на Бабичева: у того из-под светло-русых волос тоненькой струйкой стекала кровь прямо на висок. Вслед за взрывом гранат пулеметы замолчали. Семен заглянул за кромку и едва успел отклониться — над его головой просвистела пуля.
— Самурай там засел, — сказал Данилов и, сняв с ремня лимонку, бросил туда.
После взрыва Семен привстал, снова посмотрел за бетонную кромку моста и удовлетворенно сказал:
— Капут…
Поднимаясь с земли и утирая пилоткой кровь, взводный сказал:
— А ты говорил, нельзя добраться.
— Виноват, товарищ мичман, — ответил Семен и подошел к Лесняку, который правой рукой зажимал рану на плече: — Вы сможете идти?
— Смогу, — сказал Михайло, вставая.
— Идем к машинам, — сказал Бабичев. — Где-то там Грачев, он нас немного подлечит.
Грачев, смуглолицый низкорослый матрос, был как раз возле машин. Он успел забиновать тяжело раненного, лежавшего на обочине шоссе с закрытыми глазами Савченко, затем коротким движением руки расправил свои взлохмаченные черные усы и начал осматривать раны Бабичева и Лесняка.
— Приятного мало, — проговорил он спокойно, — но считайте, что вам обоим повезло. Кости целы… — При этом он вопросительно посмотрел на старшего по званию Лесняка: — Придется сперва голову перевязать?
— Да-да, — поторопился ответить Лесняк. — Тем более что мичману надо продолжать руководить боем.
Когда санитар заканчивал бинтовать рану Бабичева, подошел Леонтьев и спросил мичмана:
— Что, Николай, серьезная рана?
— Нет, царапнуло малость, — ответил тот.
— А вам, товарищ старший лейтенант, — проговорил Леонтьев, — советую держаться группы обеспечения. Тем более что и общая картина там виднее. Где зацепило?
— Пришлось пулеметы у моста глушить, — сказал Бабичев. — Мы пошли с Даниловым, а тут и старший лейтенант оказался с нами.
Лесняк промолчал.
Леонтьев сперва укоризненно покачал головой, потом развел руками:
— Конечно, это похвально, но вам своим делом надо заниматься. Полковник Денисин беспокоится: куда, мол, корреспондент девался? А вы вон где…
Тем временем санитар туго перебинтовал Михайлу плечо.
— Наши хлопцы оттеснили самураев на окраину города, — сказал Леонтьев, обращаясь к Бабичеву. — Они, правда, засели в крайних домах и оттуда постреливают, дальше не отходят. Ты, Николай, расставь своих по обочинам шоссе, займите рубежи, замаскируйтесь. Во что бы то ни стало надо держаться — ни в коем случае нельзя допустить к переправе. Это я уже и твоему заместителю, старшине Артемову, сказал. Он сейчас там хозяйничает.
