Оборотниха насмешливо посмотрела на Лунимину, и в нее захотелось чем-то запустить.
– Ах да, на красоту неописуемую еще должны бросаться, теряя остатки разума, – задумчиво произнесла Вирта. – Только, знаешь, красота у всех разная. Вот твое курносое личико чуть восточнее вашего баронства красивым не сочтут. Скажут, что миленькое, но простоватое, выдающее селянское происхождение. С таким личиком надо сильно постараться, чтобы это происхождение скрыть. Ну, если захочется.
– Гадина, – выдохнула Лунимина.
– Я? – удивилась Вирта. – Что ты, я тигр, кошка. А вот ты, со своим характером, могла бы стать, если бы в один интересный мир отправилась. Сама же понимаешь, что не из-за беспокойства обо мне побежала звать Витара с родителями. Правда понимаешь?
Лунимина фыркнула. Будет какая-то заезжая девка ее учить. Горделиво вздернула подбородок.
– Это ты о себе мнишь. Что, другие парни на тебя, худосочную, не позарились, раз в Витара вцепилась? Теперь удивляешься, что кому-то он нужнее?
– Боги, как все запущено, – пробормотала Вирта. – Я же тебе сказала, мнение других людей тоже учитывать надо. Мнение самого Витара, например. Который тебя и твоих подружек с детства знает. А он умный. И в то, что девчонка с твоим характером вдруг превратилась в кроткую овечку, не поверит. И пытаться его приманить пирожками… Я думала, только совсем мелкие оборотни могут зациклиться на желании накормить мужчину. Только у них инстинкты, они ничего не могут с собой сделать, а вы…
– А ты на что приманивала? – выплюнула Лунимина. – На свои худосочные прелести? Небось, как увидела парня, так времени терять не стала. У вас, оборотней, все это просто, мне один знакомый рассказывал! – рассказывал на самом деле знакомый отца и отцу, но Лунимина тогда очень удачно разговор про «чудесных женщин-оборотней» подслушала. – Лишь бы мужик сбежать от такого счастья не успел. И не понял, что вам все равно кто!
– Боги, какая дура. Она еще и что-то услышала, – сказала оборотниха, не расстроившись из-за разоблачения ее гулящей натуры. – Мечтать, конечно, разные пьянчужки могут сколько угодно. Только мы теряем голову от вида мужчины гораздо реже, чем дурехи вроде твоих подружек. Чтобы мы потеряли голову, мужчина должен быть… хм… сложно объяснить, да и у каждой эти типажи разные. Наверное, подходящий мужчина должен быть. Да и тогда мало кто способен настолько голову потерять, чтобы не сообразить, как предмет… хм… страсти отреагирует. Знаешь, когда встречаешь своего мужчину, меньше всего хочется его отпугнуть странным, с его точки зрения, поведением. Понимаешь? Вот Витару никогда не понравится девушка, у которой жених в соседнем городке, а она с пирожками к более перспективному парню побежала. И он отлично понимает, что ни одна из вас как мужчину его не воспринимает, он для вас всего лишь возможность уехать в город и ни в чем не нуждаться. А не воспринимать его как мужчину… Нет, он не обидится, он просто станет таким снисходительным. Ну как к малышне, воображающей себя интриганами и первооткрывателями школьных тайн. Мол, развлекайтесь, раз вам делать больше нечего.
– Хочешь сказать, что я дура?! – зло спросила Лунимина.
– Да. Ты дура. Которая не учитывает, что Витар знает вас как облупленных. И что он понимает, что вами всеми движет.
– Пхы! – высказалась что об обортнихе, что о ее воробье Лунимина и отвернулась к сорнякам.
Пускай эта кошка саму себя речами развлекает. Слишком много чести ее слушать.
Впрочем, как ее поставить на место, Лунимина уже придумала. И ее. И воробья. Пускай побегают, докажут свой ум. Маги же не любят, когда их допрашивают с камнем правды. Вот пускай и пообщаются.
– Как все запущено, – проворчала Вирта. – Так, первая красавица, постарайся понять и запомнить. Уймись. Витару ты не нравишься. И девушки с палками тебе тут точно не помогут. Впрочем, как и пирожки. И не подслушивай больше, а то онемение лет на пятнадцать наложу, чтобы потом ничего наболтать не смогла. Я умею.
Лунимина отвечать не стала. Она планировала страшную месть. И была уверена, что эта мерзкая обортниха еще пожалеет. И, может, даже догадается, кто ей это веселье устроил.
Возомнила о себе.
А Вирта покачала головой и ушла.
Похоже, бывают совсем безнадежные случаи. И ведь даже не понимает, что мир не имеет дурной привычки подстраиваться под малейшее желание разных доморощенных интриганок. И не желает понять.
– Легко ей, наверное, живется, – пробормотала Вирта.
Вот она о разнообразии мира знала много. И училась усмирять желания, не поддаваться им в тот же момент, чтобы не попасть в неприятности, не выглядеть в чьих-то глазах дурой, девушкой с большими странностями или… да, гулящей особой.