– Нет, тратиться не надо, – запротестовала Руда, смутно представлявшая, сколько стоит пройти через портал человеку, но знавшая цену отправления небольшой посылки, причем с множеством других посылок одновременно. – Лучше отложить на будущее.
Староста открыл бутылку и плеснул настойки в чашку.
А Руда, смирившись с тем, что сын не дождется сестер и увидится с ними только на обратном пути, и, посмотрев на Вирту, вдруг вспомнила, что она – оборотень, большая полосатая тигра. И замерла, сообразив, куда именно сын собирается.
– Ой, – выдохнула она.
Староста хэкнул и отпил из чашки.
– Ой, а вдруг ты им не понравишься?
– Мама, меня никто не станет есть. Живущие на клановых землях оборотни себя контролируют.
– А если обидят?
– Мама!
– Деточка, ты же защитишь моего мальчика, ты же его любишь, да? – вцепилась бедная женщина в руку Вирты.
– Да он сам себя защитит, – даже удивилась девушка.
– Он у меня добрый. Помнится, собака его одичавшая укусила. Из леса вышла и укусила. Из-за его доброты, покормить он ее пытался.
Вирта ярко представила, как Витар пытается кормить кого-то из собратьев отца, которые, словно сговорившись, все были волками, и едва сдержала хихиканье. Руда же искренне переживает.
– Так он ее потом приручил, хорошая собака оказалась, дочек по снегу на волокуше катала, – напомнил Вилух.
Дурное воображение Вирты тут же нарисовало прирученных дядек. Катающих Витара на санках. Рассмеяться захотелось еще сильнее.
– Так то собака, а то люди! – воскликнула Руда. – А вдруг на что-то обидятся? Ой, может, вы лучше прямо сегодня поженитесь и дальше поедете женатыми? – сразу же нашла причину для обиды. – У нас тут недалеко даже храм есть. С обручальным камнем. А то нехорошо, когда неженатые девка с парнем вместе ночуют.
– И днюют, – поделился наблюдением с чашкой Вилух. – Ежели никого другого дома нет.
– Не хочу вас огорчать, – неуверенным тоном произнес Витар, посмотрев на старавшуюся не улыбаться (все же серьезно!) невесту, – но Вирта пока не согласится. И ее родители не очень поймут. Если мы поженимся, даже не обрадовав их предстоящим событием.
– Да, не поймут, – поддержала его девушка.
– А то, что ночуют, поймут? – спросила Руда почему-то у мужа.
– Кто ж их, оборотней, разберет. У них свои традиции. Помнится, охраняли мы как-то одного жадного купчишку. А к нам как раз лекарка прибилась. Оборотень. С клановым знаком. Так ей так Тобиль понравился, что уже через три дня ночевать к ней ходил. Так потом с ней и осел в Залесках. Я потом через три года заезжал, как раз по пути домой, они и тогда неженатые были. Времени все не хватало выбрать храм. Богам они молились разным, он степняком был, так что искать приходилось храм кого-то третьего. И ничего, жили себе, магазинчик с зельями держали, дитенка воспитывали.
– Так то на чужих землях! – повысила голос Руда и повернулась к Вирте: – Признавайся, не обидят твои родственники моего сына?
Вирта неуверенно сказала, что не обидят. Родственников у нее было много. И мало ли что кому в голову втемяшится? Просто она была уверена, что обидеть Витара очень сложно. Что он сможет за себя постоять. И если она начнет на всех рычать, его защищая, то он может обидеться гораздо сильнее, причем на нее. Но не скажешь же это переживающей маме.
Руда вздохнула. Неодобрительно посмотрела на мужа с настойкой, а потом повернулась к сыну.
– Отговаривать тебя не стану, упертый, как мой дед, и уверенность отцовская. Твой папка вон даже мага бывшего бы не испугался, если бы дед дожил до его сватанья…
Вилух загадочно хмыкнул.
– Но дедов амулет я тебе отдам. И чтобы из рук его не выпускал!
У Витара дернулся правый уголок губ, видимо, представил, как ходит по какому-то городу, держа в руках неведомую древнюю ерундовину. В гости с ней ходит. Оборотней распугивает. Вирта и сама едва удержалась от хихиканья.
– Дед говорил, что он опасный и дорогой. Только сила в нем закончилась. От смерти его спасла, когда магия перегорела, и закончилась. А он так потом и не наполнил его опять силой. Почему, не ведаю. Но он мне клялся, что не разбойничал и ничего плохого не делал. Просто не хотел, чтобы другие маги его видели таким вот. Может, боялся, что наполняльщики узнают. Я этот амулет держала на крайний случай. Вдруг бы произошло что-то такое, что пришлось бы искать денег больше, чем у нас было. Тогда бы и продала. Ты не думай, мама у тебя не совсем дура, хоть и прожила всю жизнь сначала в одном селе, потом в другом. Ни в какие лавки я бы его не понесла. Я оценщика при деньгохранилище в Соколицах давно присмотрела. С репутацией. И дедовы бумаги сохранила, подтверждающие, что я наследница его вещей.
Высказавшись, Руда вздохнула и пошла в свою и мужа спальню. Чем-то там постучала, пошелестела, а потом вышла с длинным свертком в руках. Витар даже заподозрил, что в свертке нож. Или кинжал. Но когда мама развернула сначала ткань, а потом провощенную бумагу, оказалось, что скрывалась в свертке коробка, узкая, в три пальца, но длинная, с локоть.