Открывала коробку Руда аккуратно, положив пальцы обеих рук на крышку. Странно открывала, надавливая. Но коробка открылась. Женщина извлекла из нее еще один сверток из обыкновенной небеленой льняной ткани, и вручила Витару.
Парень молча положил врученное на стол и развернул.
– Королевская жаба, – выдохнул он потрясенно, увидев, что скрывалось в свертке.
И нет, это был не нож и не кинжал. И не волшебная дощечка из дерева куфан. Оказывается, мама всю жизнь хранила даже не амулет, скорее артефакт. Потому что такие штуки делались когда-то долго, нудно и по индивидуальному заказу. А потом еще и переделывались под себя.
– Что это? – спросила Вирта, зачарованно разглядывая переплетение разноцветной проволоки, на которую были нанизаны мелкие камни, драгоценные и не очень, вроде бы как попало, но все равно складывающиеся в узор. – Это же не может быть душехранитель? Он даже в нашем музее только разорванный, с недостачей камней, который Верку-огню принадлежал.
– Боюсь, что может, – ответил Витар. – Даже интересно, кем был дед до того, как выгорел?
– Сбежавшим наследником великого магического рода? – предположила девушка.
А почему бы и нет? У кого бы еще хватило денег, чтобы подобрать камни с совпадающими параметрами, нанять с десяток амулетчиков, которые в те времена были особо ценными и довольно редкими специалистами, и усадить их за плетение подобной штуки, аналога современного храна для заготовок плетений. Только в хранах можно хранить лишь что-то одно, чаще всего лечебное. И храны рассыпаются после использования. А тут… а тут может оказаться что угодно. Не зря дед говорил, что вещь опасная. А еще плетения – часть этой вещи, а не просто привязанные заготовки. И если бы не безумная цена подобных вещей… Впрочем, их и сейчас делают долго, нудно и по индивидуальному заказу. Потому что поставить такое на поток невозможно.
– Нет, – уверенно сказал Витар. – Его бы искали и, скорее всего, отследили бы из-за этой штуки. У них бы были слепки. Так что скорее амулетчиком. И вот эту вещь, возможно, плели поколениями, пока не доплели.
– Будешь заряжать? – спросила Вирта.
– Попробую. На минимум. Может, это вообще не будет работать в моих руках, мало ли какую защиту дед поставил перед тем, как выгорел.
– Ага, – задумчиво кивнула Вирта, не отрывая от предмета восхищенного взгляда, и все-таки нервно хихикнула.
А жених-то оказался с приданым. Кто бы подумал.
А по дороге, трясясь в телеге, ехала Лунимина с отцом. И сочиняла мысленно письмо, которое подбросит в ящичек при дознавательской управе. Причем сама бросать не будет, она же умная. Лучше какому-нибудь попрошайке заплатит. Желательно подслеповатому. Бродил там один пьянчужка, может, не помер пока. Вот и пригодится. Главное, говорить не своим голосом. Тогда точно опознать не сможет.
Отдать сыну амулет Руда решила по всем законам, подтвердив соответствующей бумагой и записью в учетной книге деньгохранилища. Потому что вещь дорогая. А Витар явно не наследник владетеля земель или хотя бы купца. Вдруг у кого-то какие-то вопросы возникнут. Или кто-то решит незамысловато ограбить, заявив, что это его амулет.
В общем, кем-кем, а уж дурой Руда точно не была.
В путь в Сосновку собрались быстро. Выбрали этот городок потому, что деньгохранилище и законники там были, там даже портальная почта имелась. А еще городок был в нужном направлении, в отличие от того, где учились сестры Витара.
У Вилуха в селе был заместитель. Довольно молодой кузнец, сын его старинного друга. У этого молодого человека помимо силы, заставлявшей односельчан его уважать, был еще и ум. И семья у него была. И покидать село он явно не собирался. Вот Вилух потихоньку и готовил себе замену. И да, староста все-таки выборная должность: после смерти старого сельчане выбирают себе нового – судью в разных житейских спорах и переговорщика с магами, дознавателями, сборщиками налогов и прочими представителями закона. Но Вилух был уверен, что, привыкнув к кузнецу-заместителю, кого-то другого они выбирать вряд ли станут.
Ехать до Сосновки было недалеко. Если бы поехали с самого утра, то к обеду уже бы доехали, даже при скорости не шибко молодой лошади, тащившей воз. На возу кроме Руды, Вилуха, чьей-то дочки, решившей напроситься в компанию, и одного из подмастерьев кузнеца ехали обложенные соломой глиняные горшки со свежим медом, аккуратно упакованные лесные травы и фигурки зверей, вырезанные из дерева подслеповатым дедом, которые следовало отдать лавочнику, забрав у него выручку за предыдущую партию таких фигурок. Фигурки, кстати, были красивые. И Вирта купила себе спящую кошку, не дожидаясь, пока ее довезут до города. Правильная кошка была. Лениво расслабленная, с вытянутой вдоль дощечки, на которой спала, лапой и с ощущением уюта. Эту кошку стоило бы поставить на полку у себя дома, когда этот дом появится. А пока она будет очень хорошо смотреться на столе в комнате общежития.