– Господи, Китти, мы уж не верили, что ты жива, – его голос тоже прерывался от слез. – Но когда тот малый стал расспрашивать у всех здешних про Натана Коллинза, которого хочет разыскать пленная женщина-южанка, я сразу понял, что это ты!
– Дэвид. – И она разрыдалась, закрыв лицо руками, на минуту позабыв, где находится. Повстречать такого близкого человека было почти равносильно тому, как если бы побывать дома. Но до дома еще ох как далеко, напомнила себе Китти и, гордо подняв голову, прикусила губу, чтобы больше не плакать.
– Дэвид, а тебе известно, где сейчас Натан? Мне обязательно нужно его отыскать. А для начала всем нам выбраться отсюда.
– Я представляю себе только в общих чертах, потому что наше подразделение разбито и всех разметало кого куда.
– И тогда ты лишился руки? – осторожно поинтересовалась она.
– Нет, еще под Шайло.
– То есть год назад? Дэвид, но ведь ты мог вернуться домой. Для тебя война закончилась.
– Я не захотел возвращаться. Правда, я уже мог только подносить боеприпасы одной рукой или ухаживать за ранеными, но и это для меня было лучше, чем просто отсиживаться дома, в стороне от всех! И вот, надо же, я попал в плен к янки! Поверь, ни один из запертых здесь парней не желает ждать конца войны в их вонючей тюрьме!
– Ну так бежим скорее, – выпалила она. – Кстати, здесь что, только двое часовых?
– Ну да. Они решили, достаточно того, что нас обезоружили, а в городе полно федералов. К тому же Розенкранц надеется, что сработает пресловутый «сухой закон». Но мы уже подумали над тем, что делать. Ты раздобудь нам какое-нибудь оружие, чтобы только проломить им башку, а с остальным мы справимся сами. Тут, неподалеку, есть загон, а в нем полно лошадей, которых мы успеем захватить и смыться, прежде чем янки сообразят, что творится.
– А винтовки? – испуганно напомнила она. – Кто-то может услышать шум и поднять тревогу, и тогда нас перестреляют, прежде чем мы выберемся из города!
– Об этом мы тоже подумали, – заверил Дэвид. Нам придется вести себя как можно тише и выбираться отсюда постепенно, по нескольку человек. А теперь ступай и найди какую-нибудь дубинку да пару лошадей для нас с тобой. Нам стоит отделиться от остальных. Если поедем вдвоем, то меньше привлечем к себе внимания. Все подумают, что мы муж и жена и ты забрала меня из госпиталя, где мне ампутировали руку, и везешь домой. Я подожду здесь, а ты раздобудь лошадей. А теперь не медли, Китти.
Как во сне Китти шла по темным улицам. Возле магазина, превращенного в казармы, было привязано много лошадей. Китти взяла двух и темными переулками пробралась обратно к складу. В словах Дэвида заключался определенный смысл: вдвоем, да еще с одноруким ветераном, она сможет путешествовать где угодно. Тогда как отряд беглых конфедератов станет слишком заметной мишенью.
Не доставило большого труда отыскать и парочку булыжников, которые она передала пленным. А потом прижалась спиной к зданию напротив и принялась ждать.
Внезапно раздались глухие удары, стоны, а затем… о Боже, только этого не хватало… дикие вопли ошалелых от счастья беглецов, которые, толкая друг друга, старались побыстрее вырваться за ворота! Вот они принялись драться за привязанных на улице лошадей, и из дверей домов и салунов высыпало множество янки – такой поднялся шум.
Загремели выстрелы. Конфедераты падали один за другим. Кое-кто успел раздобыть винтовки и стрелял в ответ. Китти зажала руками рот, в кровь кусая пальцы. Все завершилось крахом, еще не успев начаться. От ужаса она застыла на месте. Ее сейчас пристрелят, как и прочих несчастных. Ну что заставило их вот так ошалело нестись по городу, вопя во все горло?!
На ее плечо вдруг легла чья-то рука: сзади подошел Дэвид.
– Я с самого начала опасался чего-то подобного, – торопливо шепнул он. – Китти, где ты привязала лошадей? Ведь мы все еще можем попытаться бежать!
Однако она словно приросла к месту, завороженно глядя на конфедерата, корчившегося в грязи, зажав руками рану в животе. Янки ответили жестоко. Это была настоящая резня!
Дэвиду пришлось с силой тряхнуть ее за плечо, чтобы привести в чувство:
– Китти, нам надо убираться отсюда!
Они направились вдоль железной дороги. Там, у станции, нетерпеливо били копытами привязанные лошади. Здоровой рукой Дэвид подсадил Китти, а потом вскочил в седло сам.
– Китти, езжай как можно тише, – резко приказал он, – а когда я дам сигнал, погоняй лошадь, словно за тобой гонятся черти в аду. Я знаю, ты справишься. И не вздумай останавливаться, даже если меня ранят.
– Но куда мне ехать, Дэвид? Я ведь не знаю дороги!
– Разыщи Пембертона, генерал-лейтенанта Пембертона, и тогда ты легко найдешь Натана. Поезжай в сторону Ричмонда.
Они осторожно двинулись вперед. А там, на улице, все еще продолжалась резня. Почти все конфедераты погибли, и лишь немногим посчастливилось захватить лошадей и скрыться в ночной тьме.
Китти, а следом за ней Дэвид все так же осторожно двигались дальше, как вдруг навстречу им выскочили люди с горящими факелами в руках.
