– Спасибо, – смущенно пробормотала Китти, мгновенно проникшись симпатией к новой знакомой. – Там, откуда я родом, то есть в Северной Каролине, все в один голос осуждали меня за то, что я мечтала стать доктором.
– Погодите, вот познакомитесь с Салли Томпкинс! – рассмеялась Мери. – Она сама приобрела старый особняк здесь, в Ричмонде, и превратила его в военный госпиталь. И лечит там раненых с самого начала кампании, с битвы при Манассасе в июле 1861 года. Его назвали госпиталь Чимборазо. На президента Дэвиса ее подвиги произвели такое впечатление, что он присвоил ей чин капитана кавалерии, и теперь она работает как бы в правительственном учреждении. Насколько мне известно, это единственная женщина, получившая военный чин!
– Но это же чудесно! Мне не терпится ее повидать. Мне еще не приходилось общаться с женщиной, так же преданной медицине, как я сама! – воскликнула Китти. – Может быть, она даже позволит мне работать у нее в госпитале.
– Да вам попросту не позволят сидеть сложа руки! – снова рассмеялась Мери. – Медсестры, что работают там, едва справляются с нагрузкой. За годы войны госпиталь неимоверно разросся. Поговаривают, что они успели вылечить то ли сорок, то ли пятьдесят тысяч солдат. Представляете? А в газете писали, что второго такого большого госпиталя нет во всем мире. И я непременно провожу вас туда, как только вы хорошенько отдохнете. Ах, дитя мое, вы такая бледненькая, просто сердце разрывается!
Снова раздался стук в дверь, и Мери поспешила открыть. Появились слуги, доставившие в номер большую ванну и вдоволь горячей воды.
– Позвольте пока вас оставить, – промолвила Мери, добавив в ванну ароматическую жидкость. – Надевайте нынче вечером любое платье, что придется по вкусу. Муж зайдет за вами, и мы вместе пообедаем.
Китти опустилась в воду с блаженным вздохом. Она плескалась в ванне до тех пор, пока вода не остыла совсем, а потом завернулась в пушистое полотенце и высушила волосы настолько, чтобы их можно было уложить в узел на затылке.
Из вороха платьев она выбрала желтое шелковое с кружевной отделкой – оно пришлось почти впору. Осмотрев себя в высоком, в полный рост, зеркале, Китти решила, что больше ничем не напоминает ту женщину, которая носила мундир янки, по-мужски скакала верхом и в течение долгих часов трудилась, пытаясь латать изуродованные снарядами тела, и лежала обнаженная на ковре из хвои в далеких горных дебрях Теннесси в объятиях кавалериста-северянина.
Однако ей пришлось напомнить себе, что отныне она здесь в Ричмонде, среди земляков – там, где и должна быть. И теперь появился проблеск надежды, пусть маленькой, призрачной, что Натан тоже жив и даже находится где-то неподалеку!
Что сможет она рассказать про свои злоключения? Он должен узнать про то, что Люк Тейт взял ее силой. А вот Тревис – совсем иное дело. Эти воспоминания следовало похоронить навсегда в самой глубине души. А не то Китти может ляпнуть что-то не так, рассказывая про их отношения, и тогда Натан догадается про ее собственную растерянность и даже про те чувства, которые она испытала к этому мужчине. Вряд ли Натану это придется по душе, тем более что ему и так предстоит смириться с массой неприятных вещей.
В эти дни Китти казалось, что она очутилась в ином мире. Несмотря на то что все отлично знали о бушевавшей вокруг беспощадной войне, светская жизнь в Ричмонде била ключом. Всякий раз, когда из города уходил очередной полк, по этому поводу устраивалось множество вечеринок, балов и торжественных молебнов. А пока солдаты находились в летних лагерях или на поле боя, местные дамы не унывали и с помощью благотворительных завтраков, базаров и танцевальных вечеров старались собрать дополнительные средства для поддержания своих преданных защитников. И конечно, как только те получали отпуск и приезжали в город, то с превеликим удовольствием участвовали во всех светских развлечениях. У них не было отбою в приглашениях посетить тот или иной дом, чтобы побеседовать, послушать пение или поиграть в салонные игры.
Кроме того, Китти слышала, что такие прославленные, увитые лаврами генералы, как Стюарт, Борегард и Морган, всегда считаются самыми почетными гостями и пользуются бешеным успехом у дам. И она с некоторой долей ревности подумала, что и ее Натан вполне мог так же вскружить не одну прелестную головку. Он ведь такой красавец, и обаятельный к тому же. Ни одна леди не устоит перед ним!
Однако Китти совершенно не интересовалась всеми этими танцами, шарадами, лото, театрами, концертами, приемами и зваными обедами. Мери пыталась объяснить это тем, что девушка слишком замкнута и после всего пережитого находится в подавленном состоянии.
