Их беседа длилась почти два часа и касалась в основном ее приключений – правда, не самых страшных. Генерал не задал ни одного нескромного вопроса, интересуясь в основном ее пребыванием в среде федералов – видимо, надеясь таким путем немного изучить психологию противника. И хотя вряд ли Китти могла сообщить что-то такое, чего бы генерал Ли уже не знал, его явно заинтересовала беседа Розенкранца с Тревисом, подслушанная в коридоре гостиницы.
– Какая жалость, что вам не удалось передать вовремя эту информацию, – мрачно покачал головой генерал, – ну да что было, то прошло. Постарайтесь поменьше ворошить прошлое. Вы сделали все, что было в ваших силах. А теперь отдыхайте и не беспокойтесь ни о чем, – сказал он на прощание. – Я непременно разыщу вашего майора. Война сама по себе ужасное несчастье, и нельзя юное сердце заставлять страдать от неизвестности, жив ли его избранник или нет.
Итак, Китти приступила к работе в госпитале Чимборазо. Руководивший персоналом человек, не вдаваясь в подробности, поставил ее на место обычной медсестры. Однако вскоре Китти заметила острую нехватку ассистентов хирурга и заняла одно из пустовавших мест. Медики-мужчины ясно дали понять, что ее присутствие нежелательно, однако проявленные ею знания и расторопность помогли сломить сопротивление большей части ревнителей традиций. А самых упрямых Китти попросту игнорировала.
Новости с войны волнами накатывали на госпитальные палаты, стремительные и беспощадные, как реки крови на поле боя. Армия Ли предприняла второе наступление на север. Южане надеялись, что генералу удастся захватить один из таких важных городов, как Гаррисберг, Балтимор или даже Вашингтон: это облегчило вы положение Виксберга и вполне могло заставить Север признать себя побежденным. А кроме того, значительные успехи на территории врага могли заставить Англию стать союзницей Юга, да и не помешало бы переместить центр военных действий с давно разоренной территории штата Виргиния. Здесь все труднее становилось доставлять припасы истощенной армии конфедератов Солдаты ходили босые, подчас падали в голодные обмороки, и дезертирство приняло устрашающие масштабы Армии Юга грозило моральное разложение.
Набрав максимально большую армию из семидесяти пяти тысяч солдат, в середине июня Ли перешел через реку Потомак Прошел слух, что Линкольн заменил Забияку Джо Хукера генералом Джорджем Дж Мидом, выходцем из Пенсильвании. В конце июня федеральная армия числом около девяноста тысяч человек вышла из Мэриленда на север, чтобы встретиться в Пенсильвании с армией южан, которая к тому времени вынуждена была повернуть на юг в поисках продовольствия. Эти две военные силы как бы поменялись местами и столкнулись под городом Геттисбергом, штат Пенсильвания.
Весь Ричмонд замер в ожидании вестей о предстоящем важнейшем сражении И вот 3 июля генерал Джордж Пикетт предпринял лобовую атаку на самый центр позиций. Но штурм кончился неудачей, и Пикетт оставил на поле боя половину своих людей. Битва была проиграна. На следующий день пал Виксберг, и у Китти впервые за годы войны возникло чувство безнадежности.
Ли вынужден был вернуться в Виргинию, и обе армии заняли укрепленные позиции по разным берегам реки Рапидан, выжидая, что предпримет противник. И в госпиталь снова хлынул поток раненых…
Был полдень жаркого августовского дня Китти сидела возле молодого солдата, потерявшего обе руки, и писала для него письмо домой Неожиданно в дверях длинной палаты показалась одна из сиделок и махнула Китти рукой.
Та встала и, пообещав раненому дописать письмо попозже, поспешила к сиделке.
– Китти, – проговорила она дрожащим голосом, – прибыл новый поезд с ранеными.
– Ну конечно, я сейчас же иду.
И Китти направилась к дверям, чтобы попасть в соседний корпус, где находилась операционная. Но сиделка схватила ее за руку и прошептала.
– Нет, пожалуйста, не туда, вон там лежит мальчик. – Китти с удивлением обнаружила, что сиделка плачет. – Доктора сказали, что ничего не могут сделать. Это… это мой племянник. Китти, во имя всего святого, посмотрите на него и скажите, действительно ли он безнадежен?
Они направились в корпус для тяжелораненых. Солдаты между собой называли его «Склепом».
Китти вступила внутрь Воздух, душный и спертый от вони разлагающейся плоти, буквально гудел от невероятного количества мух. Несколько медсестер, прикрыв лица масками, мелькали между ранеными, давая морфин тем, чьи страдания были невыносимы.
Проводница Китти уверенно повернула налево, к третьим в ряду носилкам. На них лежал молоденький солдат, не старше семнадцати лет.
Китти откинула покрывало и дрогнула при виде развороченных внутренностей. Оставалось лишь удивляться тому, что юноша до сих пор дышит Ему уже ничем нельзя было помочь. Вся нижняя часть живота представляла собой кровавую кашу. А кроме того, изувеченные ноги все равно пришлось бы ампутировать до самого паха.
