Однако Тревис решил отправиться в разведку на свой страх и риск и попал на мушку к какому-то сидевшему в засаде мятежнику. Правда, мятежник тут же поплатился собственной жизнью. Но и Тревис, раненный, лежал теперь без сил в топкой канаве. И судя по нараставшей боли в ране и непрекращающемуся кровотечению, тут, в этой проклятой канаве, ему и суждено кончить жизнь.
С трудом приоткрыв глаза, Тревис зачерпнул немного воды и плеснул себе в лицо.
Чертовка! Опять она за свое! Перед его помутившимся взором снова появилось лицо Китти. Сколько раз он клялся выкинуть из головы все мысли про нее! И всякий раз, как только казалось, что ему это удалось, образ Китти с новой силой вспыхивал в его сознании. Надо было позволить тому солдату пристрелить ее, коли у него самого не хватило духу! Черт побери, ведь это был его долг – прикончить предательницу! Мерфрисборо было занято федералами. Кому могло прийти в голову, что женщина ухитрится освободить под самым носом северян сотню полуживых Ребов? Хорошо, что федералы вовремя спохватились и открыли огонь. Но кое-кому из пленных удалось-таки уйти. Да, если бы он, Тревис, не развесил уши, Китти ни за что не удалось бы провернуть такое дело!
Ох уж эти ее глаза! Они смотрят на него из тьмы, то пылая гневом, то обжигая страстью, то лаская нежным сиянием. И Тревис тут же вспомнил, какое у нее тело, с каким трепетом она отвечала на его любовь. И этот аромат хвоинок, запутавшихся в золотистых волосах. Даже в походных условиях она умудрялась оставаться чистой и свежей…
Колтрейн еще раз чертыхнулся и бессильно прислонился головой к краю канавы. Неужели он так и не найдет в себе сил признаться, что любит ее? Любит до сих пор! Однако это только бесило его еще больше. Дай-то Бог, чтобы их пути пересеклись снова – и уж тогда он отомстит ей за все – за обман, за предательство, за свое разбитое сердце.
Он опять пощупал рану. Пожалуй, она не очень серьезная, и он смог бы добраться до своих, вот только бы вылезти из этой канавы и поймать коня… Проклятие, и что ему не сиделось на месте? Кто его просил соваться куда не надо? Просто Тревису требовался предлог, чтобы остаться одному, чтобы его не отвлекали от собственных грез. Но какой смысл так себя мучить? Китти, поди, давно успела вернуться домой, к своему бесценному дружку, выйти за него замуж и даже забеременеть. Правда, Тревису хотелось, чтобы она забеременела от него. Ну разве не милая шутка: сбежать от него и вернуться домой с его ребенком в утробе?..
Тревис поморщился от боли в ране. Дьявол, если бы он сумел поймать коня и вернуться на стоянку, кто-нибудь перевязал бы рану. А здесь он наверняка подохнет. Скрипя зубами от боли, Колтрейн выкарабкался из канавы и на четвереньках пополз по густому подлеску. Хотел бы он знать, соизволит ли этот чертов конь явиться, если его позовут? Тревис недавно начал ездить на нем и еще не успел выдрессировать как следует.
Внезапно он уловил чьи-то голоса и отблески факелов, в панике решив, что это патруль мятежников. Ну конечно, вот кто-то бубнил басом, с тягучим южным акцентом:
– Держу пари, капитан, это был янки, и Зеб его подстрелил, ну а тот отправил Зеба прямо в ад.
«А вот теперь они пришли, чтобы и меня отправить прямо в ад», – усмехнулся про себя Тревис. Эти мерзавцы не станут церемониться и брать его в плен. Они убьют его на месте. Колтрейн отлично знал, что обе стороны чрезвычайно скоры на расправу. Он и сам, случалось, расстреливал Ребов недрогнувшей рукой, не желая возиться с пленными.
Вжавшись в землю, затаив дыхание, он слышал, как южане подошли совсем близко. Кто-то приказал:
– Ступайте проверьте канаву.
Тревис ждал. Казалось минуты растянулись в целые часы. Наконец послышался голос капитана:
– Наверное, Зеб так в него и не попал. Если бы попал, то не валялся бы сейчас мертвый. Давайте заберем его с собой да похороним, пока не получен приказ выступать.
Шаги и голоса стихли. Значит, их лагерь совсем близко, решил Тревис. Надо убираться отсюда и как можно быстрее, пока не рассвело, иначе его наверняка заметят. А еще лучше добраться до своих и доложить про это осиное гнездо, тогда Гриерсон в два счета выкурит их всех отсюда!
А кровь все продолжала сочиться из раны. Он чувствовал, что слабеет с каждой минутой. Ему никогда не разыскать своего коня и не вернуться в отряд…
– Колтрейн… – донесся едва различимый шепот. – Ты здесь?
– Здесь, – откликнулся Тревис, решив, что только союзник мог знать его имя. – Я ранен.
Кусты раздвинулись, и к нему приблизилась чья-то фигура:
– Тяжело?
– По-моему, пуля прошла навылет, но крови вытекло до черта. – Тут капитан понял, что перед ним стоит человек с повязкой через глаз. А в следующую секунду в лицо ткнулся холодный мокрый нос, и неразлучный с одноглазым солдатом старый гончий пес Киллер сочувственно заскулил над раненым.
– Здесь, совсем рядом, целое гнездо этих Ребов, – торопливо прошептал Тревис. – Передай остальным.
Он почувствовал, как сильные руки поднимают его с земли, но в следующий момент потерял сознание.
– Ты пропустил всю потеху.
