Пока она стояла в полной растерянности, с трудом соображая, что сделать, раненый открыл глаза, поражавшие ярко-синим оттенком. Они напомнили подернутые синевой ягоды черники, что росли в лесу вокруг их поля в Северной Каролине.
Китти хотела было что-то сказать, но мальчик прохрипел, закатывая глаза:
– Я… узрел… Иисуса… – Его голова бессильно свесилась набок. Было ясно, что раненый умер. На всякий случай Китти проверила пульс. Его не было. Она послушала сердце ни малейшего звука.
– Он умер, – погладив по плечу сиделку, промолвила Китти. – Мне очень жаль.
Женщина встала, обливаясь слезами. Она только что молилась.
– Он… он что-то сказал, перед самой смертью?
– Он сказал, – повторила Китти, – что узрел Иисуса.
– Слава Богу! Иисус принял его в свой чертог! И однажды мы встретимся на небесах. – Влажное от слез лицо осветила блаженная улыбка.
Неожиданно и Китти почувствовала удивительное умиротворение.
Она наклонилась над умершим и осторожно накрыла его с головой. И только тут услышала, что ее кто-то зовет:
– Кэтрин!.. Боже правый, это действительно ты!..
Китти остолбенела, решив, что это бред, порожденный усталостью в конце дня.
Но вот ее плеча коснулась чья-то сильная рука. Сердце Китти бешено забилось. Неужели?..
– Нет… – то ли прошептала, то ли взмолилась она. – Нет… этого не может быть…
– Кэтрин, да взгляни же на меня! – уговаривал голос.
Китти робко повернула голову. Первое, что она увидела, были отполированные до блеска высокие сапоги. Поднимаясь взглядом выше, Китти рассмотрела темно-синие брюки с черными бархатными лампасами, золоченые ножны офицерской сабли, алый шелковый кушак, повязанный поверх серого френча с высоким воротником и золотыми звездами с выгравированными буквами «CSA».
И вот наконец, собравшись с силами для того, чтобы увидеть лицо этого человека и удостовериться, что он ей не пригрезился, Китти подняла глаза.
На нее смотрел Натан.
В течение целого часа они просто молча сидели в тени густой кроны старого каштана, росшего на небольшом пригорке, с которого виден был весь госпиталь Чимборазо. Потрясение было слишком сильным и почти лишило обоих дара речи. Наконец Китти подняла лицо, которое до этого прятала у него на груди, и трепетными пальцами с благоговением прикоснулась к милым сердцу чертам, шепча:
– Это ты. О, как я молила Небо о нашей встрече!
– И я тоже. Кэтрин, когда я узнал, что обнаружили тело дока, я примчался к тебе домой, но там про тебя ничего не знали. – Его голос взволнованно прервался – Я был готов и сам умереть Боже, как я мучился все эти годы.
– Генерал Ли пообещал, что отыщет тебя, но я не верила, что такой занятой и важный человек станет тратить свое время, ведь идет война.
– Я находился в Миссисипи вместе с частями генерала Пембертона, и Ли, наверное, это знал. Вполне возможно, что он также искал меня среди тех тридцати тысяч солдат, которых окружили янки после падения Виксберга.
Китти читала в «Ричмонд дейли диспатч» о том, как группировка Пембертона сдалась на милость генерала Гранта и тот отпустил их всех при одном лишь условии, что они дадут клятву больше не участвовать в войне и все без исключения вернутся домой. Позже Линкольн укорял генерала за излишнее великодушие. Но как же тогда Натану, тоже попавшему в окружение, удалось избежать этой позорной участи? Китти не удержалась и спросила:
– А как ты оказался в Ричмонде? Ведь по условиям капитуляции ты должен был вернуться домой?
– Во время капитуляции меня там уже не было, – многозначительно произнес Натан. – Я не мог сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то решает мою судьбу и еще, чего доброго, упечет в какую-нибудь тюрьму до самого конца войны. И я подговорил тех, кто поумнее, бежать из окружения.
– То есть дезертировать? – простодушно уточнила Китти, с раздражением вспомнив предупреждения Дэвида о переменах, произошедших с Натаном. И теперь она видела подтверждение его словам. Натан действительно стал другим. Увы, война есть война. Одних она делает героями, других – трусами. Человек, который смотрел смерти в лицо, видел кровь и страдания, не может оставаться прежним. Ведь и сама Китти сильно изменилась. Стало быть, им придется запастись терпением и заново узнавать друг друга. Ради их любви, которая одна только осталась неизменной. Но так ли это? Да, Китти чувствовала, что они любят друг друга по-старому.
– Нет, я не дезертировал, – вспыхнул Натан, словно и впрямь в чем-то был виноват. – Я просто не желал подчиняться условиям этой сдачи. Я ведь не вернулся домой, правда? Я явился сюда за новым назначением!
– Извини. – Китти стало ужасно неловко за такие грязные мысли. Но по городу ходили слухи, что генерал Ли жаловался военному секретарю на участившиеся случаи дезертирства в частях из Северной Каролины. И по последним отчетам именно эти части сократились чуть ли не вполовину. Моральный дух солдат стал чрезвычайно низок, и дезертиров становилось все больше и больше. И Китти следовало радоваться, что Натан не оказался одним из них.
