– Боже мой, Тоня, это правда? – Челюсть у Элли отвисает еще ниже. – Неужели ты действительно так поступила? – Она смотрит на Тоню так, словно впервые узнала, что Санта-Клауса не существует.
Подхожу ближе, драматически взмахивая растрепанными локонами.
– Я уверена, Клайв купил ее молчание. Я права? Права?
– Клайв, это правда? – теперь развенчана и легенда о пасхальном зайце.
Тоня пятится и натыкается на стол. Бежать ей некуда. Загнана в угол, как крыса, а я только начала. Ни Тоня, ни Клайв ничего не отрицают.
О. Боже. Мой. Так я не ошиблась?
– Убери эту штуку от моего лица. – Тоня вдруг резко ударяет меня по руке.
Телефон взмывает. Я ловлю его в воздухе, она опять его выбивает, я снова ловлю телефон у себя за спиной, но тут она обхватывает меня руками и снова с силой его выбивает. На лету телефон издает какой-то писк.
– Слушай! – Тоня тычет пальцем мне в грудь. – С меня хватит этого дерьма!
О нет, я еще не закончила.
– С тебя хватит? С тебя?
Элли поймала телефон. Она держит его обеими руками, направляя то на Клайва, то на нас.
Только я не уверена, что камера продолжает записывать.
– Знаешь что? – Я снова припираю Тоню к стойке. – Клайв собирался меня уволить, об этом ты слышала? Да. Сказал, что у нас финансовые трудности.
Глаза Тони заметно покраснели и блестят, она изо всех сил сдерживает слезы.
Я продолжаю:
– На самом деле меня не волнует, какое там у вас соглашение. Нисколько не волнует. Но почему ты мне никогда не говорила, что у вас с Брэдли что-то было до меня? Да, ты рассказывала, что с встречалась с кем-то, кто здесь раньше работал. Это не одно и то же, Тоня! – Мой голос звенит от эмоций. Всю прежде невысказанную боль вкладываю в каждое слово. – И зачем тебе было спать с ним теперь? Как ты могла поступить так со мной? И даже с ним, с Брэдли? Почему?
Клайв делает шаг ко мне.
– Не подходи! – Элли встает между нами. – Я серьезно предупреждаю!
Что она собирается делать, стукнуть его телефоном?
Клайв поднимает руки, демонстрируя мирные намерения. Он смотрит на меня, вопросительно изогнув брови.
– О чем ты говоришь? При чем здесь Брэдли?
Теперь и у меня отвисает челюсть.
– Он не знает? Боже мой, Тоня. В самом деле, не знает? – Ну, это уж слишком. Я разворачиваюсь к Клайву: – Ты думал, речь просто о том, что Брэдли знал о вас с Тоней? О том, что она беременна? – снова поворачиваюсь к Тоне. – Вот черт! Ты даже не уверена, кто из них отец, да? – Мне ее жаль. Почти. – Тоня спала с Брэдли, Клайв. Так что ребенок может быть и его.
Ну, дела. Купидон застрелился бы собственной стрелой.
Клайв в шоке отступает. Так и слышу фразочку из «Скуби-Ду»: «Мне бы и это сошло с рук, если бы не вмешались мерзкие детишки».
В воздух взлетает стопка бумаг. Это Тоня смахнула их со стола и схватила… коробочку с разноцветными кнопками?
– Что ты собираешься с ними делать? – кричу я.
Один щелчок, и все кнопки летят в меня. Клайв вскрикивает. Элли снимает на камеру. Если это попадет на «Фейсбук», я буду выглядеть как… как…
Тоня швыряет в меня новую стопку бумаг.
– О! – Я хватаю чашу ароматизированного попурри Мэгги и бросаю в Тоню пригоршню сухих лепестков. – Ты – худшая подруга, какую только можно себе представить.
При каждом шаге под ногами шелестит бумага и щелкают кнопки.
Лицо Тони налито яростью.
– Что в тебе такого особенного, Кензи? Почему они все выбирают тебя?
– Что? Если ты испытываешь к Брэдли чувства… – Я продолжаю швырять в нее лепестками. – Почему ты никогда об этом не говорила? – Еще пригоршня. Комнату наполняет аромат лемонграсса.
– Потому что тебя он хотел больше, ясно? Довольна? – Она тычет пальцем мне в лицо. – Ты появляешься, и у него сразу вдруг все серьезно, он дарит тебе чертовы цветы и кольца. И хочет жениться на тебе!
Я останавливаюсь.
– Что? О господи! Ты ревнуешь? – Она мне завидует? Вот это да. – Поэтому ты и с Шейном флиртовала, не так ли? А теперь и с Брэдли? – Я хватаю огромную горсть лепестков и швыряю в нее со всей силы.
– Ты его не заслуживаешь! – кричит Тоня. – Вечно все почему-то считают тебя какой-то особенной…
– Что? – переворачиваю чашу и швыряю в нее оставшуюся труху.
– Прекрати… – Ее руки тянутся к миске. – Хватит!
Она делает выпад и отбрасывает чашу в сторону. Та падает на пол и с грохотом разбивается на тысячу осколков.
Как наша дружба.
Как мое сердце.
– Я закончу свои проекты, работая дома, – тихо говорю я Клайву.
Бросаю взгляд на Элли, говорю ей: «Идем» – и шагаю к двери, ступая по кнопкам и сухим лепесткам.
Это ставит точку в моих отношениях с Тоней.
Мы с Элли мчимся по шоссе в сторону моего дома – всего-то десять минут езды. Приподняв ногу, я выколупываю кнопки из подошвы тапка, по счастью, достаточно толстой. Я взбудоражена, сердита и…
– Знаешь, я всегда недолюбливала Тоню, – говорит Элли с гримасой отвращения.
Я отвечаю ей благодарной улыбкой. Элли – классная. Всегда мне звонит, интересуется, как у меня дела, всегда готова провести со мной время. В глубине души я давно считала Тоню «заклятой подругой» – в самом худшем смысле этого понятия.
