– Пусть так, нельзя и думать о прямом столкновении. Это ты из потомков самбёльчхо, но остальные здесь – обычные земледельцы, знающие лишь свое ремесло. Людей немного, большинство – женщины и дети. Если на нас нападут, безопаснее будет спрятаться в пещере и переждать, пока они не уйдут.
– Наши отцы никогда не прятались от армии монголов. И мы не будем.
Сан, конечно, услышала вызов, что прозвучал в голосе Сонхвы.
– Нам нужно лишь потерпеть. Самое главное – чтобы никто не пострадал. Если мы спрячемся и подождем, подоспеет королевская армия.
– Они не явятся. В войну нам всегда приходилось терпеть! Разве вы не слышали, что сказал Сохын-ху? Как думаете, почему он так хотел отвести вас на Канхвадо?
– Вон обязательно выступит. Он обещал сделать все, чтобы избежать затяжной войны. Лин сделает для этого все. Доверься им, они мои друзья!
– Он монгольский принц.
– Нет, он принц Корё, и он заботится о своем народе. Он обещал стать лучшим ваном, чем любой другой. Неужто все еще его не любишь? Лишь потому, что его мать – монгольская принцесса?
– Всецело ему доверять я не могу, – в сомнении прищурилась Сонхва. Наследного принца, что прибыл навестить Сан, она увидела, оказавшись здесь. Он, конечно, был очень красив, но вовсе не так чист и невинен, как Лин и госпожа. Улыбка, не покидавшая его губ, выглядела скорее жуткой, чем теплой. – Но я признаю, что наследный принц лучше нынешнего вана.
– До сих пор считаешь, что Вона стоило бы изгнать? Если он исчезнет, разве останется ван, который мог бы изменить старое прогнившее Корё ради простых людей вроде тебя самой?
– Увидим, что будет, когда он станет ваном, – тогда и поговорим. Если он взаправду станет не таким правителем, как его отец, и начнет новую политику, я охотно приму клеймо предательницы. Сейчас же я воздержусь от разговоров о наследном принце – он ваш друг и друг Суджон-ху. Единственные, кому мы доверяем, – вы, госпожа, и Суджон-ху, открывшие нам свои истинные лица. А члены королевской семьи и придворные – они ведь не одного поля с нами. Не кажется ли вам, что мы пережили слишком многое, чтобы слепо доверять им и следовать за ними?
– Что ж, хорошо, – отринув свои грустные чувства, весело ответила Сан. – Подождем и посмотрим. Ты еще будешь сожалеть о том, что не доверяла моему другу.
– Да, госпожа, посмотрим, – интонация Сонхвы вновь переменилась. Она прищурилась. Вот и оно. Тонкий резкий звук, прорезая воздух, еле слышно доносился издалека. Это был свист, который они условились считать сигналом опасности от Ёмбока, – тот отправился осмотреть близлежащий горный склон. В одно мгновение лица обеих поменяли цвет. Сан усадила Сонхву на коня и погнала его к Покчжончжану. Вскоре они увидели Ёмбока, который пытался что-то объяснить Кэвону и Пхильдо.
– Го-го-госпожа! Ха-ха-хамвансон[44] пал…
Понять его слова было нелегко – Ёмбок заикался, у него спирало дыхание. Кэвон, стоявший рядом с разнервничавшимися Сан и Сонхвой, не выдержал.
– С Хамвансоном покончено. Давай же, говори дальше. Быстрей!
– Они и-и-идут из Ха-ха-хамвансона в Во-вонджу…
– Из Хамвансона в Вонджу? Тогда нужно уходить отсюда.
Пхильдо грустно вздохнул, Сонхва с болью в глазах взглянула на окружающих. Кэвон спокойно выдохнул и тыльной стороной вытер капли пота со лба. Тогда Ёмбок тоскливо заколотил себя по груди.
– Не-не-нет… он па-па-пал, и это о-о-отребье по-по-появилось неподалеку.
Все четверо собравшихся возле него подняли брови.
– То есть ты видел неподалеку отсюда головной отряд монголов? – спросила Сан. Потерявший дар речи Ёмбок энергично закивал головой. – Сколько их? Один отряд? Пятьдесят знамен?
Кивками он отвечал быстрее и точнее, чем словами. Но если Ёмбок качал головой, было непонятно, что именно он имел в виду: «нет» или «не знаю». Прежде чем он заговорил, Сан наказала собравшимся:
– Если увидите, как кто-то отрывается от отряда, знайте: это могут быть беглые солдаты. Сонхва, Пхильдо, сперва сообщите обо всем торговцам, пусть берут заготовленные вещи и идут в убежище. Кэвон, Ёмбок, вы уводите людей из Покчжончжана. Обязательно позаботьтесь о Сохын-ху. Если он пострадает или умрет, у нас будут проблемы. Я прокачусь верхом и осмотрюсь, а после тоже направлюсь в пещеру.
Поскольку план на случай вторжения был обговорен заранее, все без промедления разошлись и принялись за дела. Лишь Ёмбок продолжал стоять на месте, не открывая рта.
– В чем дело? Поскорее иди в Покчжончжан.
– Го-го-госпожа, на-на-на самом деле Хяни и На-на-нансиль в го-го-горах…
– Почему дети там? Это же довольно далеко.
– Та-та-там еще с-с-снег лежит, и я-я-ягоды есть. Я ска-ска-сказал им…
– О нет! Ты отпустил туда детей? – Сан едва не лишилась чувств, но удержала себя в руках. Она изо всех сил припустила коня и громко крикнула Ёмбоку: – За мной!
Ёмбок спешно вскочил на лошадь и последовал на восток вслед за Сан. Он стал учиться ездить верхом, лишь оказавшись в Покчжончжане, поэтому ему до сих пор бывало боязно, но дело было срочным, и он позабыл о собственном страхе.
