Любовь красное и белое полностью

Дед кивает, уплетая журек, только усы подрагивают. Брови нахмурил и склонился над мисочкой. Орлиный нос, в журек опущенный, иногда над миской поднимается, и видно, что ему суп нравится.

— Журек превосходный, пан Алекс, первоклассный журек. Какой запах, объедение! — Он даже чихает от удовольствия. Поудобнее усаживается на диване. — Давайте я расскажу, как это было. — Дед подносит ко рту очередную ложку с журеком. — Мы перегруппировались, затем эскадрон развернулся, и под покровом ночи направились мы на юг. Дойдя до леса, мы двинулись на восток, а когда выбрались к болоту, пришлось нам на запад пойти. Всю ночь шли мы вперед. Ах, какой журек! Мы знали, что у леса засели шведы с танками и пушками. Я выяснил, что их силы в пять раз превосходят наши и что у них не только пушки есть, но и бронепоезд. Отменный, настоящий журек! — Дед проглатывает кусок яйца. — А это важно, что их силы превосходили наши, иначе я бы не отдал приказ их атаковать. Чем выше превосходство сил врага, тем быстрее приказ становится частью истории, а солдаты с большим энтузиазмом идут в бой. Несмотря на ночной переход, наши кони не устали, а парни так и рвались в бой. Горячие головы, горячие сердца. Молодые — самому старшему из них было двадцать два года, — красавцы в мундирах. Как с картинки! Не могли усидеть в седлах, юношеский запал, кровь кипела в их жилах. Они не могли дождаться, когда я приказ отдам. Нельзя было больше откладывать. Тем более, шведы перед нами были как на ладони. Не ждали они нас с этой стороны. — Дед откладывает ложку. Оставшийся журек он выпивает прямо из миски. — Что за журек, что за журек! — И причмокивает. — Никаких речей я не произносил. Сказал просто: «Сыновья, в атаку!» Кони сразу галопом поскакали. Копья мы вперед выставили. В ушах ветер свистит. Флаги наши развеваются. Грандиозно! Кирхольм,[8] Вена,[9] Журек, Бигос. А шведы отдыхали, мундиры расстегнуты, для них наше нападение было полной неожиданностью. Полоцк,[10] Цецора,[11] Журек, Бигос… Но часть врагов все-таки успела к пушкам подбежать, и давай они в нас стрелять. Ах! Кавалерия, идущая в атаку на пушки, всегда производит сильное впечатление! Парни падали с коней один за другим, но никто не отступил, никто деру не дал. Честь, прежде всего честь! Отменный журек! Но вскоре наступать уже было некому. От эскадрона моего осталась одна треть, зато те, что остались, пошли бы со мной в огонь! Однако я отдал приказ отступать. Отличное было отступление! Потом мы старались избегать непосредственных контактов с неприятелем. Начали партизанскую войну. Засели в лесу и устраивали диверсии. Настала зима, и отряды казаков Суворова наступали нам на пятки, но мы держались. Держались… Превосходный журек. А бигоса можно попросить? С удовольствием попробовал бы… Если он такой же вкусный, то ого-го!

— Великая польская история, вау! И великолепная польская кухня. Вау! — Алекс склоняется над другой кастрюлей. Опускает в нее плоскую ложку. Накладывает большую порцию бигоса на сей раз на тарелку. Вижу кусочки мяса и грибов. Запах по всей квартире разносится.

Ах, бигосик, бигосик, пальчики оближешь! Слюнки текут. Маечка, когда еще переводами своими занималась и дома сидела, готовила бигос, потому что не все время она сидела у экрана и из букв предложения складывала. Да, да! Смешивала свежую капустку с квашеной, добавляла колбасу, ребрышки, и несколько дней в доме такие ароматы стояли! А меня постоянно одергивала, чтобы я раньше времени все не съел. Маечка вообще хорошо готовит, если не сказать, что очень хорошо. И, как мне кажется, любит этим заниматься, любит, ведь у нее разные рецепты есть и сама она иногда что-нибудь придумывает. Но речь не о том, любит она или нет. Речь о том, чтобы приготовлено было и стояло на столе, когда я с работы прихожу!

— Великолепная польская кухня! Вот она! — Алекс пружинистым шагом подходит к Деду. Подает ему тарелку с бигосом. Дед внимательно рассматривает блюдо, торжественно зачерпывает вилкой приличное количество бигоса и подносит ко рту. Закрывает глаза. Камеры берут лицо Деда крупным планом. В квартире Алекса тишина.