- А вот твой отец на нашей стороне.
- Мой отец - золото. Я не знаю, что бы было, если бы не он.
- Да, он хороший малый, твой отец. Он мне правда очень нравится.
- А это большая квартира, Вик? - спрашивает она, -Много потребуется мебели?
Я улавливаю нотку радостного волнения в ее голосе и понимаю, что теперь у нее есть цель, которая поможет ей выстоять против мамаши. И в стомиллионный раз объясняю, что еще не был в этой квартире и ничего не знаю.
- А как ты думаешь, когда нам можно будет посмотреть?
- Да когда хочешь, по-моему. Они небось ждут, что мы поглядим, прежде чем дать ответ.
- А тебе хочется снять эту квартиру, Вик? - спрашивает она.
- Нам же выбирать не приходится, - говорю. - Это будет здорово накладно, но мы как-нибудь справимся, я считаю.
- Нет, я хочу сказать... Я спрашиваю, хочешь ли ты ее снять в том смысле, что... Хочешь ли ты, чтобы мы опять были вместе?
Я собираюсь с мыслями, прежде чем ответить.
- Мне кажется, что мы по-настоящему еще не пробовали, - говорю я наконец. - Мы с тобой муж и жена и должны посмотреть, что у нас получится, если мы будем жить отдельно, вдвоем. Может, через два месяца мы будем швырять друг в друга сковородками, но тогда по крайней мере нам не придется никого винить, кроме самих себя.
- А я думаю, что так не будет. - Она придвигается ближе, кладет голову мне на плечо, и я обнимаю ее одной рукой, совсем как когда-то. - Это были ужасные полгода, правда? - говорит она.
- Да уж.
- Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что все это может произойти, я бы никогда не поверила.
- Угу. - Чувствую, что еще секунда - и я начну ее целовать. Это невероятно, до чего она меняется, когда поблизости нет ее мамаши.
- Вик, - говорит она через несколько минут, - все это время, ну, ты знаешь, когда я не хотела, чтобы ты приближался ко мне... Я не то чтобы совсем не хотела, но только почему-то, пока мы жили у нас дома, мне казалось, что это как-то неудобно.
- Я понимаю, что ты хочешь сказать. - Вспоминаю, как я тоже всегда чувствовал себя неловко, ложась с ней в постель, - хотя казалось бы, что ж тут такого, - и как скрипели пружины, и как я старался не оставлять ничего в туалетном столике, боясь, что мамаша Росуэлл обшарит его днем. Какого черта должен был я этого стыдиться, никому не известно, но так вот действовало на меня ее присутствие.
И теперь я целую Ингрид, потому что она заговорила как раз о том, что особенно меня мучило. Ведь если бы это не наладилось, тогда у нас с ней ничего бы не склеилось.
- Когда мы будем жить отдельно, все будет по-другому, - говорит она. - У нас все будет в порядке.
- Да, тогда уж мы будем делать все, что захотим... - Я улыбаюсь. Чудно, как некоторые мысли откуда-то вдруг залетают в голову. - Я никогда не видел тебя в ванне - только раз, в наш медовый месяц.
- Тебе хочется увидеть меня в ванне?
- Да. Ты очень симпатично выглядишь, когда ты вся в мыльной пене и кожа у тебя такая скользкая и блестящая.
Она смеется.
- Ты ужасно чудной.
- Да, чудной. Но вполне нормальный.
- Да, вполне. А правда, удивительно все-таки, - говорит она, - как мы сидим и болтаем. Это ведь в первый раз мы так вот просто разговариваем.
- Если не считать того вечера, когда ты уже знала, что у тебя будет ребенок.
- Да. Тогда, да. В тот вечер ты сказал, что женишься на мне.
Ну нет, мне совсем не хочется ворошить сейчас все это снова, и я обнимаю ее покрепче и говорю:
- Мы можем ведь и не только говорить, если ты не против.
- А что же еще?
Я просовываю руку к ней под пальто.
- Ну, как ты думаешь?
- Немного холодно сегодня, тебе не кажется?
- Нас что-то никогда это не пугало раньше.
- Ну, знаешь, просто немножко дико - такая старая супружеская пара и... занимается бог знает чем в парке, А вдруг кто-нибудь придет?
- Никто же раньше почему-то не приходил? И притом, как ты сама сказала, мы ведь супружеская пара.
- Но у меня нет при себе моего брачного свидетельства.
- У тебя обручальное кольцо на пальце.
- Кто же поверит, что я обнимаюсь здесь с собственным мужем?
Я не могу не рассмеяться, а она закидывает руки мне за шею, и обнимает меня крепко-крепко, так крепко, что крепче нельзя, и повторяет снова и снова:
- О, я люблю тебя, Вик, я люблю тебя, люблю тебя...
Так что тут у нас все в порядке.
II
