Внутри Антон закипал от ревности в ожидании заветной минутки для похищения. И да, если уж кровь заиграла настолько яркими красками в венах, то отрицать симпатию было уже глупо. Поэтому Антон вздохнул и мысленно смирился с очевидным фактом: Снегирева ему небезразлична. Можно искать тысячи отговорок, можно придумывать множество объяснений всего, что с ним происходило, но себе-то врать смысла нет. Среди всех гостей, среди других обаятельных девушек Юлька выделялась яркой звездой на черном небе. А это платье… да от Юли невозможно было глаз отвести. Понятное дело, что какой-то там Гриша растаял. Тут и Леваков сам не смог сдержать улыбку, – глядя на девчонку, внутри пробуждалось что-то невероятное, напоминающее парящих бабочек. Всегда ли Снегирева была такой красивой или вот только в эту минуту раскрылась с новой стороны? Ответа на вопрос Антон не нашел, но крепче сжал ее руку, радуясь своей маленькой победе.
Юлька молча шла следом, ничего не спрашивала, будто и так все знала. Что ж, если знала, наверное, так оно и лучше, не придется лишний раз искать глупые аргументы.
– Ой, – пискнула неожиданно она.
Антон остановился, оглянулся и заметил, что Снегирева наступила на подол платья. Видимо, он слишком быстрым шагом утаскивал ее в неизведанные дали, настолько быстрым, что дамский дресс-код вылетел у него из головы.
Взгляд забегал по холлу, и Леваков приметил массивные двери из темного дерева со вставками матового стекла, ведущие на балкон. Он потянул Юлю туда, дернул золотистую ручку, и стоило им только переступить порог, как дверь захлопнулась.
С балкона открывался потрясающий вид на небольшой сад, усыпанный алыми розами. Кажется, садовники постарались на славу, потому что цветы так и манили прикоснуться к их шелковистым лепесткам.
«Такие нежные и изящные. Как Снегирева», – промелькнуло в голове у Антона. Сегодня она тоже походила на один из этих цветков, которые ни в коем случае нельзя срывать, однако запретный плод всегда так сладок.
Подул прохладный ветерок. Юлька, скрестив руки, продолжала молча разглядывать сад, узкие тропинки и маленький фонтанчик в центре. Антон не знал, с чего начать разговор, поэтому выбрал другой ход: снял пиджак и заботливо накинул на плечи Снегиревой.
– Спасибо, – губ девушки коснулась нежная улыбка. Ее карие глаза переливались, отражая лучи уходящего солнца, и казались нереальными, словно там поселилась стихийная сила природы, способная отогреть в любой мороз.
– Хорошо выглядишь, – произнес Антон, стягивая с лица маску. Он думал, Снегирева все же удивится, но она даже не моргнула. Кажется, для нее он всегда будет открытой книгой.
– А второй кто?
– Шест, ну, Витя, в смысле.
– Забавные вы, – усмехнулась девчонка.
Ветер играл с ее кудрями, а шелковое платье развевалось, оголяя изящные щиколотки в белых босоножках на танкетке. В саду зажглись фонари, освещая узкие тропинки вдоль размашистых розовых кустов, а следом загорелись и гирлянды с большими круглыми лампочками, которые располагались на железных конструкциях вдоль тропинок. Сказочно. Сад медленно погружался в атмосферу волшебства.
– Я хотел извиниться за свою грубость, – произнес на одном дыхании Антон.
Алые лучи заката легли на небо подобно крыльям бесстрашной птицы. Юля улыбнулась, сделала шаг навстречу и посмотрела на Левакова. Она выглядела такой же бесстрашной, как и та птица на горизонте. Порция адреналина рванула к сердцу, и в груди у Антона заискрило от закипавших эмоций. Он не мог шевельнуться, продолжая разглядывать девушку, которую не замечал три долгих года. А не замечал ли? Ведь, если задуматься, каждый раз, каждый чертов раз Антон оборачивался, останавливался и пусть не внешне, но внутренне улыбался ей.
– Извинения – крайне бесполезная вещь, хоть и являются показателем того, что человек признает свои ошибки.
– Мне не стоило извиняться? – Леваков тоже шагнул навстречу, ему вдруг захотелось взять Юлю за руку, переплести с ней пальцы, почувствовать мягкость ее кожи.
– Да нет, я рада, что ты извинился. Тебе идет костюм, кстати.
– Я тебе нравлюсь? – спросил в лоб Антон.
На секунду взгляд карамельных глаз Юльки скользнул к его губам. Внутри у Антона словно водопадом разлилась нежность. В животе сладко заныло. Прильнуть бы к Снегиревой, обнять и попробовать ее вишневые губы на вкус. Назойливые мысли крутились каруселью в голове, заглушая трезвость и рациональность.
– Ого, какие серьезные вопросы, – кокетливо ответила Юля, смущенно опустив ресницы. Казалось, она за секунду менялась от дерзкой и уверенной до хрупкой и невинной. И эти ее перемены будоражили кровь в венах.
– Юль, я… – Антон сглотнул в попытке сказать то самое, что крутилось на языке.
– Нравишься или нет, это так важно? – создавалось впечатление, что Снегирева гипнотизировала его своим уверенным взглядом.
– Если спрашиваю, значит, важно.
– Ну… – Юлька коснулась галстука Антона, проводя ноготком по узору, а потом чуть потянула Левакова на себя, используя этот самый галстук.
