Постучав в дверь, я повернула ручку и уверенным шагом вошла в маленькую комнатушку, где кроме стола и кожаного кресла еще стояли четыре монитора, передавая на экран записи камер видеонаблюдения.
– Вячеслав Ильич, – произнесла я откашлявшись.
– В чем дело? – он поднял голову, лениво переводя взгляд с мониторов на меня.
– Я очень прошу вас как-то донести до наших гостей, что официантка – не девушка по вызову. И нас нельзя бить по… попе. Это… это ненормально!
– Да, ты права, – кивнул он, и я моментально выдохнула, ощутив поддержку. Даже улыбнулась, но, как оказалось, преждевременно. – Это ненормально, но это сфера услуг. Ты должна была понимать, куда идешь.
– Что, простите? – мне показалось, ослышалась.
– Юля, – перешел на шепот директор. – Эти люди не просто дядьки с улицы. Они стабильно раз в несколько месяцев оставляют у нас почти сотню за ночь. Подумаешь, по заднице треснул. Тебя твой мужик не шлепает?
– П-послушайте! – щеки залил румянец от столь откровенных разговоров и наглости человека напротив. – Мой парень и я – это отдельный разговор, а для блудливых игр обычно приглашают тех, кто готов это терпеть.
– Если что-то не устраивает, выход там, – фыркнул босс, кивнув на дверь за моей спиной.
– Теперь понятно, почему у вас такая текучка кадров! – выпалила я. Меня переполняли злость и негодование, как будто обслуживающий персонал не имеет вообще никаких прав, не то что права голоса. Словно мы рабы, на которых можно ездить. Хотя у каждого из нас были свои принципы, и, уверена, девочкам тоже не нравилось подобное поведение клиентов.
– Убирайся! Только потом не приползай, когда никому не нужна будешь. И денег за сегодня не получишь! – разошелся директор.
– Ну и подавитесь своими деньгами! – в сердцах крикнула я, развернулась и выскочила прочь из кабинета, громко хлопнув дверью. Я бежала по узкому коридорчику на трясущихся ногах, едва сдерживаясь, чтобы не войти в зал и не устроить заветное представление для каждого из этих уважаемых гостей.
– Ты где была, Юль? – тревожным голосом спросила Лада, заметив меня в коридоре. Я свернула в сторону раздевалки, меня лихорадило, словно поднялась температура.
– Юль…
– Что? Это ненормально! Понимаешь? Поощрять такое ненормально! – возмутилась я, усаживаясь на скамейку. В комнате для персонала не было даже дивана, только одна деревянная скамья и железные ящики для вещей. И только сейчас я почему-то задумалась, что собственник никогда не обращался нормально со своим персоналом. Что у нас было? Деревянная лавка? Одна бесплатная чашка чая в течение дня? Зато мы должны терпеть каких-то уродов, которые позволяют распускать руки? Я покачала головой, заставив саму себя успокоиться.
– Да кто ж спорит, только за неимением ничего иного выбирать не приходится, – с грустью произнесла Лада, усаживаясь рядом со мной.
– В округе столько кафе и баров, ты реально думаешь, что везде вот так, как здесь?
– А где оно не так? Думаешь, в других барах мразоты не бывает? Ох, девочка, ты еще слишком молодая, а я…
– А ты что? – возмутилась я, поднимаясь с лавки, и стала расхаживать из угла в угол, то и дело взмахивая руками от негодования.
– Юль, деньги не пахнут.
– Это не значит, что надо терпеть выходки этих мужланов!
– Ты права, – кивнув, Лада печально улыбнулась. – Только у тебя есть выбор, а у других его порой нет. Так иногда бывает.
– Слушай, я…
– Иди домой, Юль, – девушка поднялась, с ее губ слетел усталый вздох. Она бросила последний взгляд на меня, словно и не ждала понимания, а затем вышла из раздевалки.
Может, и надо было поговорить с Ладой, извиниться за свои слова, но на тот момент во мне кипели эмоции, поэтому я собралась и отправилась домой. Осознание пришло на следующее утро, когда, заглянув в холодильник, я не увидела там продуктов. Вот тут и про деньги вспомнила, и про фразу Лады об отсутствии выбора. По сути, у меня тоже положение безысходное: ни отложенных средств, ни материальной поддержки от кого-то еще.
Ладно, я согласна, что безысходность – это не про отсутствие выбора, а про дорогу, которая нам не нравится. В моем случае дорога была в сторону дома, к матери, которая пыталась слепить из дочки нереализованную копию себя. Поэтому выбор-то у меня в принципе оставался, правда, по итогу я вернулась бы в изначальную точку. И кому что доказала? Эх… нельзя так, нельзя. Нужно придумать третий вариант, причем срочно!
Антону я ничего не рассказала, постеснялась, что ли. Мы вообще мало общались с ним, потому что всю следующую неделю я экстренно искала себе новую работу, даже газету купила и сходила в фонд занятости. Но результат по нулям. Почему? Банально: везде хотели опыт, возраст, полный рабочий день и снова опыт.
