Парк начинается засыпанной гравием дорогой. Он предстаёт передо мной дивно и неотвратимо с призрачными деревьями и вечерним блеском озера. Как из фильма, где действие происходит в штате Монтана, Мэн или Северная Каролина. Небо клубится, сизый туман стелется под ногами. Неоном светятся вывески кафе. Дым идёт вперемешку с запахом жареного мяса.
Я звоню маме, чтобы рассказать про очередную болячку. Мы до одурения долго говорим по телефону. Кроме неё, больше никто не станет слушать эту ерунду. Под шум деревьев мы беседуем об одном и том же – о моих пострадавших губах и рационе, дефиците витаминов и таблетках. О депрессии и ещё раз о депрессии. Она произносит слова, которые выводят меня из себя: «надо», «должна», «так нельзя» и «заканчивай». Это ранит меня на самом деле. Я бросаю трубку, но перезваниваю. Звонок нельзя считать завершённым, пока мы окончательно друг друга не изведём. Но стоит мне пойти навстречу, как она отдаляется. Я не злюсь, понимаю, что заслужила. Я столько времени отгораживалась, отталкивала её, обижала, что она не должна отвечать мне взаимностью по моей первой прихоти.
Никогда раньше я не подмечала за собой магического мышления, а, оказывается, оно расцвело пышным цветом. Мама вяжет мне жилет. Я нашла в интернете модель с ярким рисунком из кактусов, а мама купила разноцветную пряжу. Кажется, совсем скоро он будет готов. Я внушила себе, что, когда она закончит вязать, я надену его, и моя болезнь пройдёт, как страшный сон. Буду носить его не снимая, а он будет меня оберегать. Буду носить его, даже если он будет некрасивым. Мы будем со смехом вспоминать мои болячки. Я его уже люблю, уже скучаю по нему, как будто ждала его всю жизнь.
Разговор и лесополоса уводят меня так далеко, что я оказываюсь абсолютно дезориентирована.
– Кажется, я заблудилась, – говорю я сначала как бы в шутку.
– Спроси дорогу у прохожих, – отвечает мама.
Парк показался незнакомым. Не было ни начала, ни конца, ни входа, ни выхода. Я не знала, куда идти.
– Я заблудилась, – кричу я, – тут никого нет!
Понимаю, что уже очень замерзла – я не надела брюки под пальто, только колготки и свитер, к тому же вышла на улицу с мокрой головой. Тело съёжилось, сделалось холодным и вялым.
– Хватит, поворачивай назад, – говорит мама, – возвращайся.
Я раздражаюсь, как она не понимает, что я заблудилась в лесу – тут нет «назад» и «вперёд», здесь всё одинаково. Я уже не знаю, откуда пришла.
Мама сказала, чтобы я вспомнила, с какой стороны было солнце, когда я шла сюда, и идти в обратную, так, чтобы солнце было с другой стороны. Я не помнила, где было солнце, а сейчас его совсем не видно за тучами.
События слишком быстро вышли из-под контроля. Телефон разрядился. Я едва не падала в обморок, когда услышала шум, а спиной почувствовала чей-то взгляд. Я оглянулась и увидела, как ко мне стремительно приближалась странная пара. Мужчина и женщина неопределённого возраста, но похожие друг на друга, как брат и сестра: оба с длинными седыми волосами, развевающимися на ветру, словно знамя. Они напоминали серийных убийц из того же американского детективного сериала, которые подстерегали своих жертв в лесу и убивали, совершая ритуальное жертвоприношение. Красивые, смертоносные. И вот, значит, я – замёрзшая, нелепая, без штанов.
Мир вокруг воспринимался с такой пугающей ясностью, что моё собственное тело казалось мне зыбким, безграничным, текучим. В голове проносились картины различных бедствий. Я ускорила шаг. Я шла быстрее, рассекая воздух, будто нос заблудившегося корабля, но лес оставался по-прежнему непроглядным.
Они обогнали меня и прошли мимо. Не обратили на меня никакого внимания. Я выдохнула, но к моему облегчению было примешано разочарование. Я испугалась, но надеялась, что они что-то такое со мной сделают, что мне не придётся возвращаться к своей унылой жизни. Что на этом все мои мучения могут закончиться. Но в это тоскливое воскресенье перемен можно было не ждать.
Выход из леса я нашла спустя час, хотя сложно сказать, сколько времени прошло. Я шла, оглушённая шумом в голове, прижимая руками полы пальто к ногам. Дома ещё долго не могла согреться. Онемевшими от холода руками рассыпала пакет зелёного чая улун. Испытать страх от чего-то, кроме еды, было странно. Мне не понравилось.
В клинику я шла долго. Несколько раз записывалась на консультацию, но не приходила. Все врачи, которых я посещала, в разной форме – кто-то сочувственно, кто-то раздражённо – говорили, что помочь мне амбулаторно нельзя. Если я буду ещё тянуть, то начнутся необратимые процессы, которые могут привести к летальному исходу.
Некоторые врачи удивлялись, что я не угодила на госпитализацию раньше, что могла ходить. Удивительно, что я могла ходить. Полагаю, можно сказать, что это истинно дар Божий. Я даже в обмороки не падала. Мне хотелось бы как-нибудь потерять сознание от голода. По-настоящему. Я объясняю им, что когда-то у меня был сильный, здоровый молодой организм, который хотел жить и всё вывозил. Но спустя двенадцать лет он, конечно, обессилел.
