– Да? – неуверенно спросила я и, помедлив несколько секунд, полезла в тумбочку за одеждой.
– Хотя нет, – сказала она, – может, тебя ещё на анализы поведут.
Я облегчённо вернулась на место – не хотелось переодеваться при ней, хотя сидеть в джинсах было неудобно.
Из карантинной палаты, где мне следовало находиться до того, как придёт результат ПЦР-теста, я не могла видеть, но слышала и обоняла приближение обеда.
– Собираемся на обед! – доносился уже знакомый голос медсестры.
Я почувствовала что-то похожее на физический голод – слабость в ногах, потряхивание коленей, но мой мозг говорил «нет» – никакой еды. Не в первый день. В последний раз я ела ещё вчера, но отказалась от обеда, потому что так должна вести себя настоящая анорексичка.
Обед из трёх блюд, два куска хлеба и компот – я думала, что это всё, но после того, как у меня забрали поднос, зашла санитарка с большим пластиковым контейнером наперевес.
– Конфету будем брать? – спросила она.
Контейнер доверху наполнен конфетами. Это было неожиданно. Я не сразу поняла, что она обращается ко мне, но в палате больше никого не было.
– Нет, – ответила я.
– Почему?
– Э-э-э… я н-н-не люблю сладкое, – промямлила я, заикаясь.
– Ну, как хочешь, – сказала она и ушла.
Я не поняла, что это было. Ещё долго у меня перед глазами стояли маленькие сникерсы, твиксы и баунти.
Впрочем, не было ничего странного в том, что я считала себя самозванкой. Перед стационаром я была далеко не в лучшей форме, и я говорю не про депрессивный эпизод, а про то, что считала себя ужасно толстой в весе 38 килограммов.
Ещё дома время от времени в голове всплывала картина, как я, хватая большие портновские ножницы, избавляюсь от всего лишнего. Отрезаю куски мяса с ляжек и валики жира с живота. Чувствую сладостный, чёрный, кровавый привкус во рту и улыбаюсь. Конечно, я этого не сделала, но заменила ножницы на блестящие бритвенные лезвия «Спутник», купленные на «Авито». На «Авито» можно купить всё что угодно.
Маленький порез оказался глубоким. Рубиновые бисеринки крови пунктиром расчерчивают на голых руках маршрут из пункта А в пункт Б. Такие дела. Что я собиралась делать со всеми этими «спутниками»? Написать на коже «Любовь моя Ана»? Смогу ли я это сделать?
Я старалась похудеть и очень волновалась, что за время между первой консультацией в клинике и госпитализацией расслаблюсь и наберу вес. Я хотела похудеть, но вес уходить не хотел. Организм сказал: «Нет, хватит, сохрани или умри. Я больше ничего не отдам».
Допустим, я так волновалась, что боялась съесть помидор. Я так боялась передумать за это время, что звонила узнать, не освободилось ли в клинике место для меня пораньше.
Трубку взяла медсестра, которой надо было шесть раз в день кормить пациентов и следить за двумя десятками не сказать чтобы нормальных девочек.
– Десятое отделение, – ответила она сердитым утомлённым тоном. На фоне, как цикады, звенела посуда.
Я объяснила свою ситуацию.
– Нет, мест не освободилось, – сказала она. – А у вас падает вес?
– Нет.
– Если будет падать вес, тогда могут экстренно госпитализировать, но если вес стабилен, то нужно ждать своей очереди.
– Если бы у меня падал вес, – говорю я, – я бы сейчас летала в эйфории, не звонила вам и не обратилась бы за лечением.
Она помолчала, а потом ответила:
– Если вы хотите похудеть, то здесь вам не помогут.
Шах и мат. Она победила. Но я не успокоилась и использовала телефон по полной. В следующий раз я звонила, чтобы спросить разрешения – могу ли я есть и, если поправлюсь, возьмут ли они меня в программу помощи умирающим от истощения.
Ответила, кажется, та же медсестра, и я снова объяснила свою ситуацию.
– Конечно, вы можете есть, – сказала она.
– Вы уверены? Врачи не передумают, если я наберу вес до стационара?
– Врачи ориентируются не только на вес, поэтому да, вы можете есть.
Начала ли я есть? Нет, но мне определённо стало легче.
Еда для радости
Когда я в очередной раз позвонила в стационар, чтобы узнать, не освободилось ли у них место и могла бы я лечь пораньше, у меня состоялся интересный разговор с мужчиной. Он не представился, поэтому я не знала, с кем говорю, но, как потом выяснилось, мне повезло, и я попала, ни больше ни меньше, на заведующего стационарным отделением. Конечно, ему незачем было представляться.
Он, как и я, картавил, отчего его голос казался очень молодым, мальчишеским и игривым. Впрочем, он такой и есть – опытный специалист, но живой и жизнерадостный.
«Нет, место ещё не освободилось», – сказал он, и мне придётся ждать своей очереди, а я в ответ стала задавать кучу, как я теперь понимаю, глупых вопросов.
– Могу ли я взять с собой ноутбук и учиться по вечерам?
– Нет.
– Есть ли у вас вай-фай?
Ха!
– Нет.
– А какие вообще правила? Что нужно знать перед госпитализацией?
Тогда я узнала про туалет с сопровождением.
– Двери в туалет не закрываются. У нас, в общем-то, вообще нет дверей.
