Звук, вырвавшийся из ее горла, Габриэль не забудет до конца своей жизни. Испуганный болезненный крик полоснул, словно раскаленное железо. Голова девушки медленно двигалась из стороны в сторону, а ноги подогнулись. Мужчине пришлось принять на себя весь ее вес.
— Мне так жаль, милая, — прошептал он сквозь сжавшееся горло. — Мне ужасно жаль. — Он переместил ладонь ото рта и повернул лицо Евы к себе, наполовину ожидая удара в челюсть. Но Ева лишь упала на него, руки вцепились в рубашку на груди в попытке удержаться.
— Ты лжешь, — воспротивилась она, глаза умоляли.
— Нет. И в глубине души ты это знаешь. — Она так тяжело дышала, что на мгновение Габриэль подумал, что ее хватил удар.
— Почему... почему она? — прошептала Ева, все еще в шоке. — Почему моя мама? Она все, что у меня было... единственная, кто был у меня.
Беспомощность. Это слово даже близко не могло описать то, что он чувствовал, когда она начала плакать. Габриэль содрогался от ее мучительных рыданий, от трагического вопроса жгло глаза.
— Богом клянусь, я бы забрал твою боль, если бы мог, — прошептал ей на ухо. — Все бы отдал, чтобы оградить тебя от этого. — Разумеется, слова были бессмысленными для нее, но он говорил правду.
Спустя, казалось, вечность, Ева отцепила руки и оттолкнулась назад, чтобы посмотреть ему в лицо. Он убрал руки, позволяя ей это и надеясь, что необходимость бежать миновала. Покрасневшие глаза сверкали от слез. Лицо исказилось от эмоций. Но взгляд, которым она смерила его, был настолько холодным, что пробирал до костей. Ее плечи напряглись, девушка хрипло спросила:
— Что еще?
— Ева... — Он поднял руку, но девушка дернулась и отступила на шаг.
— Не смей. Просто расскажи все, что должен, чтобы я могла выбраться из того кошмара, в который ты втянул меня.
Чтобы она могла выбраться?
В этот момент он понял, что перед ним стоит выбор. Продолжить, чувствуя каждую ее эмоцию, как любящий мужчина. Или может снова превратиться в человека, которого отец с гордостью растил много лет назад — холодного, безжалостного, отказывавшегося допускать чувства из опасения, что они могут помешать тому, что необходимо сделать.
Габриэль повернулся спиной к сломленной девушке и отошел так, чтобы встать на ее пути к двери. Когда он снова оказался к ней лицом, то посмотрел сквозь призму опасного человека, который дал обещание серьезному русскому главарю.
— Ты отсюда не уйдешь.
Она сжалась, на лице отразились боль и гнев.
— С чего вдруг! Ты не можешь меня остановить. Поэтому прекрати ходить вокруг да около и завязывай с этим дерьмом!
Его губы изогнулись в безжалостной улыбке.
— Даже на минуту не обманывай себя, думая, что я не смогу остановить тебя, Ева. С данного момента и до конца ты моя, нравится это тебе или нет.
Ева резко выдохнула, выражение лица стало ледяным от гнева, взгляд лазурных глаз тяжелым. И внезапно перед Габриэлем оказался... ее отец.
Который точно смерил бы его таким же взглядом, узнай он, что натворил Габриэль. Перед тем как убьет его.
— Расскажи. Мне, — потребовала она.
На задворках сознания мужчина продолжал поражаться ошеломляющему генетическому сходству, в то время как сам небрежно пожал плечами.
— Последние пару месяцев я был глазами и ушами Василия во всем, что касалось тебя. Я наблюдал, следил и посылал людей следить за каждым твоим шагом. Ни на секунду не оставлял тебя без присмотра с тех пор, как твой отец велел мне и моим парням отслеживать каждое твое движение.
Она попятилась, пока не наткнулась на препятствие. Ноги задели кровать, и девушка тяжело опустилась на матрац. Остатки красок спали с ее лица.
— Нет... т-ты... с ума сошел...
— Калеб Пейн работает на меня. Ты права. Мы знакомы. Он согласился поехать в Нью-Йорк, чтобы приглядывать за тобой, когда я не мог быть рядом. Если не веришь мне, позвони и пусть подтвердит.
— Этого не может быть... — голос был едва слышен из-под опущенной головы.
— Все твои действия записываются в отчет, который я отправляю в конце каждой недели. Все подробности повседневной жизни, которые твой отец привык наблюдать до твоего отъезда. Я знаю о твоей слабости к двойному обезжиренному латте из «Старбакса». Знаю, что лаку для ногтей Zoya ты предпочитаешь OPI. Как и твой отец, ты каждый раз садишься спиной к стене, а не к помещению. Водишь машину аккуратно, но любишь скорость. Твой любимый цвет синий, но если дело касается одежды, то черный. Обычно ты носишь леггинсы и майки, а когда ездишь на мотоцикле того придурка, то надеваешь джинсы и очень обтягивающие кофты. Когда мужчина окидывает тебя оценивающим взглядом, ты, сама того не замечая, закатываешь глаза, стоит ему только отвернуться. По каким-то причинам тебе нравится зеленая фасоль так, как другим дорогой стейк, и ты почти всегда останавливаешься перед витринами, в которых стоят туфли. Если кто-то выгуливает собаку, я еще ни разу не видел, чтобы ты прошла мимо и не потискала животное хотя бы минуту.
— О, Господи.
Сердце Габриэля сжалось при виде того, как Ева дрожащей рукой смахнула слезу.
Закрыв глаза от нахлынувшей волны отвращения к себе, он продолжил:
