Чувственная, невинная, неукротимая, немного странноватая, легкомысленная и жестокая — такова Батистина де Вильнев-Карамей, юная и прекрасная девушка-сирота.Почти бессознательно, благодаря своей юности и несравненной красоте, Батистина соблазняет всех мужчин, которых она встречает на своем пути. Устоит ли она перед чарами самого Людовика XV, прозванного Возлюбленным, или отдастся Вильгельму-Августу, английскому принцу? Или станет любовницей прославленного маршала Мориса Саксонского? Или она влюбится в зеленоглазого незнакомца, того самого, что является ей во сне?Удастся ли гордому, надменному маркизу Портжуа, иначе говоря, красавцу Флорису, слишком испорченному вниманием женщин, укротить эту ветреную красавицу?Где найдет свою судьбу Батистина? В интимных королевских покоях в Компьене или в торжественных залах Версаля? А может быть, она встретит любовь на поле битвы при Фонтенуа или посреди океанских просторов, куда она устремится в поисках счастья? В Америке, где процветает работорговля? На берегах Миссисипи?
— Купите чудотворный талисман, милостивые господа… святой Фиакр принесет вам счастье и благоденствие!
Старая торговка вертела во все стороны неказистую железку. На ее лоток со звоном упал медно-красный экю.
— Спасибо, ваша светлость… Ваша светлость! А талисман-то забыли! Экие странные люди!
Торговка пожала плечами, провожая взглядом маленькую группу, пробивавшую себе дорогу сквозь толпу на улице Конти.
Впереди шли двое дворян представительной наружности. На придворные камзолы они небрежно накинули черное домино. Впрочем, судя по пружинящей походке, вельможи куда чаще бывали на поле битвы, чем в модных салонах. Один из них был просто великолепен: гордо подняв голову, он возвышался над толпой и, казалось, был сильно раздражен тем, что пришлось надеть напудренный парик. Его спутник, чуть пониже ростом, напротив, отличался безмятежным спокойствием, и все в нем свидетельствовало о большом уме. Их сопровождали гигант с кривой саблей и китаец, чья косичка ритмично покачивалась в такт шагам.
Четверо путешественников на какое-то мгновение задержались у перекрестка улиц Бьенвиль и Ройяль, с любопытством разглядывая представшее их глазам зрелище. Несмотря на изнуряющую жару, все кабаки и таверны были заполнены разнообразным людом, поскольку на Скоромный вторник[1] в город стекались все окрестные жители. А разряженные дамы и кавалеры спешили на набережную к реке.
В нынешний вечер весь Новый Орлеан гудел от возбуждения — маркиз и маркиза Риго Кавеньоль де Водрей давали костюмированный бал для знати. Приглашения рвали друг у друга из рук и, не скупясь, платили за них золотом.
Богатство нового губернатора давало его супруге возможность жить на широкую ногу. Вся колония с восхищением взирала на роскошный экипаж, привезенный маркизой из Версаля. Чудовищные затраты оправдали себя — в городе было только несколько портшезов. Все — от нищего до вельможи — передвигались здесь пешком.
Отовсюду раздавались возгласы вперемешку с бранью:
— Дорогу моя господин…
— Ты уходить с пути…
— Подлая тварь!
— Грязная свинья!
Рабы в домотканой одежде неистово вопили, идя впереди своих господ и расчищая им проход на улицах, покрытых желтоватой пылью.
— Место… место для нашей хозяйки!
Двое великанов в ливреях горделиво выступали, освобождая пространство для портшеза с задернутыми занавесками, который несли рослые негры, разодетые в зеленый атлас. Четверо путешественников посторонились, почти прижавшись к стене небольшого домика из кипарисовых бревен.
Гигант с кривой саблей нахмурился, отчего лицо его, испещренное громадными шрамами, стало еще страшнее.
— Как разорались эти черномазые! Если вашим светлостям угодно, мы им сейчас заткнем глотку. Верно, Ли Кан?
Тот из дворян, что был ниже ростом, с живостью ответил:
— Ни в коем случае, мой славный Федор… Я совсем не хочу привлекать к нам внимание какой-нибудь дерзкой выходкой… ну что, брат, идем?
Эти слова относились к его спутнику, который с любопытством смотрел на портшез: именно в этот момент зеленая атласная занавеска чуть приподнялась, и в окошке мелькнула бархатная полумаска, сверкнул перламутровый веер. Одно мгновение… и занавеска вновь опустилась. Негры повернули к дворцу губернатора.
Следом двинулись и четверо путешественников. До их ушей уже доносились звуки скрипок. Набережная была освещена тысячами свечей. У ворот толпились приглашенные.
Маркиз и маркиза де Водрей принимали гостей в большой галерее. Каждый подходил к ним с поклоном, прежде чем надеть маску и устремиться в блистающие гостиные.
Молодые дворяне расстались со своими спутниками и твердым шагом вошли во дворец, Камергер, взяв приглашения, звучно провозгласил:
— Граф Адриан де Вильнев-Карамей!
— Маркиз Флорис де Портжуа!
Вокруг них стали перешептываться. Судя по всему, эти имена вызывали любопытство. Даже на лицах губернатора и его супруги появилось выражение неподдельного интереса.
— Счастливы видеть вас в своем дворце, господа… Мы наслышаны о ваших подвигах… Как вы добрались? — любезно осведомился губернатор, обращаясь преимущественно к графу Адриану де Вильнев-Карамей.
Тот с поклоном ответил:
— Ваше превосходительство, все время дул попутный ветер, и мы только один раз попали в сильный шторм. Нам понадобилось всего три месяца, чтобы добраться до Луизианы!
— Господа, вы должны рассказать, что сейчас носят в Версале.
Супруге губернатора было около тридцати, и она блистала красотой. Прекрасная Артемиза Риго Кавеньоль де Водрей томно взглянула на Флориса де Портжуа, и молодой человек отозвался нарочито серьезным тоном:
— Мадам, когда мы уезжали, все сходили с ума от шелка цвета бедра испуганной нимфы!
Маркиза величественно обернулась к окружавшим ее дамам.
— Вы слышите? Цвета бедра испуганной нимфы… Ах, в Версале всегда умеют выдумать что-нибудь эдакое… Господин де Портжуа, я буду с нетерпением ждать вас у себя, чтобы узнать все детали.
