Накинула на плечи халат и бросилась в комнату Дерела. Мужчина лежал в постели одетый в пижаму. Бледное лицо его покрылось синими пятнами, белки глаз покраснели. В ярком свете верхней лампы Дерел походил на ожившего покойника. Его крючило и ломало, время от времени Дерел издавал всхлипывающие тихие звуки. В отличие от Бьянки, стоны которой доносились из ее номера и эхом прокатывались по всему отелю.
— Я умираю, Энни, — слабым голосом произнес Дерел, на его лбу проступил пот. — Думаю, это чума. Беги, Энни, оставь меня. Забирай Барба, Бьянку и уходите, а дом сожгите.
— Достал ты меня уже с этим домом! Не сожгу я его, не брошу и тебя не оставлю! Успокойся, не умираешь ты, всего лишь отравление.
— Нечем мне было отравиться, — Дерел вяло мотнул головой. — Это точно чума, я знаю, видел ранее ею заболевших.
За моей спиной отчаянно закричал Барб:
— Уходим, Энни! Я еще слишком молод, чтобы так глупо погибнуть!
— Тебе сто двадцать лет, Барб, — со вздохом бросила я через плечо и обернулась к Дерелу: — А вот ты точно покинешь этот мир, если не прекратишь меня выселять. Ты подумай, лекарства у меня есть, а самому тебе до аптеки не добраться. К тому же ночью они не работают, а к утру у тебя поднимется температура, потом начнется лихорадка, рвота, и вот, ты уже в белых тапках ползешь в сторону кладбища.
Перепуганного Барба я отправила выхаживать Бьянку. Гном сбегал в чулан, притащил два таза, один отдал мне и я поставила его у кровати Дерела. Мужчина тяжело дышал, трясущейся рукой вытирал пот со лба и все время пытался сдержать рвотные позывы.
Мне даже стало интересно, чем конкретно отравились Бьянка и Дерел? Вообще-то, в “Невесте Марте” травануться можно простым хлебом без добавок, но не до такого состояния же. Неужели полоумная девица купила там креветки? Если так, то лечение займет минимум неделю.
Больные были напичканы черным углем, таблетками от расстройства живота, напоены соленой водой. Дерел уснул почти сразу, Бьянка, как сказал Барб – тоже.
Я переоделась из пижамы и халата в повседневное и спустилась на кухню. Из жирных куриных ножек сварила кастрюлю ароматного бульона – ничего кроме него отравившимся есть нельзя. Хотя по себе знаю, в ближайшие два дня они и бульон смогут пить с трудом.
С глубокой миской полной бульона я вернулась к Дерелу.
— Прибыла скорая помощь, — объявила я, опускаясь на край кровати. — Как ты? Не подумай, что я прям жажду услышать, что тебе лучше, но помершие в моем отеле постояльцы принесут “Пристанищу” дурную славу.
Дерел кивнул, тяжело вздохнув. Сел, я помогла ему подложить подушки под спину. Он не противился заботе, и даже позволил его накормить.
Я поднесла ложку к его рту, он поморщился, но открыл рот. Нескольких ложек бульона было достаточно.
Дерел закрыл глаза, откинувшись на подушки.
— Спасибо тебе, Энни. Знаешь, на твоем месте я бы выгнал меня еще в первый же день. Не зная всей правды, ты все равно не сумела злиться на меня так сильно, как могла бы.
— Какой правды я не знаю? — хмыкнув, уточнила: — Того, что твой папочка купил мою медаль и отдал тебе? Это мне давно известно. Или не знаю того, что ты обманул меня, когда признался в симпатии? Помнишь тот вечер весной? Мы пообещали друг другу забыть все обиды и это казалось правильным, ведь ненавидели друг друга дети, а влюбились уже взрослые.
Дерел распахнул глаза, одарил меня теплым нежным взглядом. Мое сердце взволновано ухнуло и забилось в три раза быстрее.
— Энни… Ты мне наверняка снова не поверишь, но я был уверен, что медаль у тебя. В тот выпускной я нашел отца, сказал ему, что я не заслужил медаль и она принадлежит Энни Вулф. Он злился, как всегда, но когда я не сдался, вычеркнул меня из завещания. Я не общаюсь со своим отцом уже семь лет, и думал, что ты давным-давно исполнила свою мечту, закончила академию с отличием, возможно, вышла замуж и родила ребенка. Встретив тебя за стойкой несколько дней назад, я оказался шокирован. Веришь?
Я слушала его, не перебивая. Он говорил искренне, правда ведь? Как бы я хотела, чтобы это было правдой.
— Верю, почему-то, — прошептала я. — Может быть, я беспросветная идиотка, но я тебе верю. Да и зная твоего отца… Не удивлюсь, если все так и было.
— Все так и было, — проговорил Дерел тихо.
— Тогда почему ты прогоняешь меня? Знаешь ведь, как важен для меня этот отель, это старое здание…
— “Аврору” я купил для тебя, — перебил меня Дерел. — В надежде, что материальным подарком сумею вымолить прощения, ведь говорить красиво я не умею. На месте твоего отеля я должен построить социальную столовую для бедных жителей этого района. Приехал сюда, чтобы начать строительные работы, а тут ты… У меня нет двух недель, Энни. Рабочая бригада уже три дня ждет, когда сможет приступить к сносу и стройке.
Мне показалось, что я слушаю сказку на радио. До меня не доходило, что Дерел все это говорит мне своим ртом. Он купил “Аврору” для меня? Купил, не арендовал?! Погоди… В смысле “социальная столовая”?