— Социальная столовая? — удивленно переспросила я. — Дерел Лойс на самом деле решил построить столовую для бедных? То есть… ты собрался насмехаться над ними, как обычно это бывало, или правда хочешь накормить несчастных?
— Энни… — вздохнул Дерел. — Я был глупым ребенком под влиянием своего отца. Тот Дерел, которого ты знала, давно растворился в небытие.
— Растворился, — глухо повторила я.
Отставила миску на прикроватную тумбу, встала у кровати. Я собиралась сделать то, о чем не думала уже много лет. Быстро наклонилась к лицу мужчины и мягко прижалась к его губами своими. Поцелуй был коротким, не таким, как той ночью, когда Дерел целовал меня. Но в этот я вложила все, что чувствовала к Дерелу Лойсу – любовь. Не ненависть, злость и ярость, нет. Я любила его. Жаль, что не знала правды.
— Тебе стоило найти меня раньше, — прошептала я, отпрянув. — Знал бы ты, как много раз в моих мечтах тебя переезжала тяжелая груженая повозка.
Я выскочила из номера, закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Перевела дыхание, с трудом осознавая, что произошло.
Ложиться спать уже не было никакого смысла, да и не смогла бы я заснуть. Спустилась на кухню, в задумчивости завела тесто на слоеные булочки с сахаром. Чуть позже отсадила кольца другого теста в кипящее масло, и пока пончики жарились, растопила шоколад на водяной бане.
Каждое мое действие за несколько лет стало автоматическим. Движения отточенные, уверенные. С закрытыми глазами я могла испечь кучу всяких вкусностей и заполнить ими прилавок. Я жила этим, радовалась каждому дню, новым покупателям, и даже тем сплетням, которые они приносили. Вечером убирала кухню, мыла полы в холле, поднималась в свою комнату и читала перед сном.
Каждый мой день был похож на предыдущий. Наверное, пора признаться самой себе, что я устала от этого.
Привычно окунула пончики в растопленный шоколад, выложила по шесть штук в коробку и унесла на прилавок. Туда же отнесла сахарные булочки, слоеные, и, оставшийся со вчера, персиковый пирог.
За окном только-только начал заниматься рассвет. Прогнал ночную тьму, окутал город сумеречной дымкой.
Барб тихонько пробиралась к выходу, шагая на цыпочках через холл.
— Барб?
— Ох, ежики колючие! — испуганно вскрикнул гном, резко обернувшись ко мне. — Я думал, ты спишь!
— Уснешь тут, как же. Куда ты в такую рань?
— В парк иду, — вздохнул старичок. — Люблю, знаешь ли, любоваться гладью озера в тишине, когда город еще спит.
— А возьмешь меня с собой? — спросила я немного смущенно. Не любила напрашиваться.
Гном, впрочем, не отказал. С радостью согласился принять меня в свою компанию, и уже через минуту мы брели по пустой улице к Ромашковому парку. Утренний туман холодил оголенные ноги до колен, но я не обращала внимание за то, что начинаю дрожать от сырости и холода. Впервые за долго время я просто гуляла. Не по делам шла, не в банк, не на рынок, а в парк – любоваться природой. Уже и забыла, каково это, просто дышать воздухом и чувствовать его. Не глотать, как нечто необходимое, привычное, а ощущать его сладость на кончике языка.
— Жалею, что никогда не гуляла в пять утра, — усмехнулась я. — Разве что давно, еще в студенческие годы.
— Это ты зря, конечно, — неуклюже перебирая ногами, Барб шагал справа от меня. — Я в последнее время частенько выхожу в такое время, потом возвращаюсь в отель, и снова ухожу уже позже.
— Тебе настолько нравится парк? — удивилась я. — Мне казалось, что ты в нем бегаешь, на тренажерах занимаешься… Это не так?
— Ну какие тренажеры? — расхохотался Барб. — К жене я хожу, Энни.
— К жене? — не поняла я. — Ты… женат?
— Был женат, полгода назад, — гном пожал плечами и кивнул мне на одну из скамеек, что располагались вдоль берега у небольшого, искусственного озерца.
Мы сели, и гном продолжил:
— На этом самом месте, где ты сейчас видишь озеро, когда-то было наш с Раей дом. Нет, не наверху – под землей, как и принято у нашей расы. Глубоко под землей все человеческие города связаны между собой туннелями, которые строили гномы, и там же находятся наши города. К примеру, под человеческой Чипой располагается гномий город – Лоруэлл. Но ты это и так знаешь… Мы с Раей жили в Лоруэлле. Переехали в него, когда ее отец умер от старости и оставил нам большой дом. Ну а через неделю у того дома обвалилась крыша и придавила мою Раю.
Барб замолчал. Я хлопала глазами, вникая в сказанное гномом. Барб решился на личный, откровенный разговор… Это ли не чудо?
— Прямо… под нами? — шепотом уточнила я.
— У кромки озера, если точнее. Где-то между вон тем деревом, — гном ткнул пальцем в сторону ивы, — и вон той обзорной трубой. Я ушел из-под земли наверх, когда похоронил Раю, и возвращаться в туннели не хочу. Буду жить здесь, здесь спокойнее. Я и в твоем отеле поселился то только потому, что до Ромашкового парка всего две минуты ходьбы. Прихожу сюда каждое утро и подолгу говорю с женой. Читаю ей, иногда пою. Думаю, люди вскоре предпочтут отправить меня в дом для умалишенных, — Барб рассмеялся в белые усы.
— Рая тебя слышит? — ошарашенно уточнила я.