Она снова уселась рядом. Кровать была высокая и мы обе еле доставали носками до пола, поэтому Кэйла принялась болтать ногами в воздухе.
— Знаешь, я говорила с Брайаном до лекции, — продолжила она, — и он показался мне каким-то странным.
— То есть?
— Не знаю, как будто слишком ушел в себя, отвечал невпопад. Он вообще-то не очень общительный, но если о чем-то спросить, по предмету, всегда охотно отвечал. А тут, как подменили. В общем, странно это все.
— Ты кому-нибудь говорила об этом?
— Говорили только с теми, кто находился рядом. Если дело замнут, то больше никого ни о чем и не спросят.
— А что с ним? С Брайаном? Как он?
— Его никто не видел после взрыва. Он был в эпицентре, должно быть серьезно пострадал. Надо бы узнать.
— Надеюсь, не прямо сейчас? На дворе глубокий вечер, иди отдыхать, Кэйла.
— Хорошо, — легко согласилась она, — ты поправляйся.
Оставшись одна, я какое-то время просто сидела на кровати и ни о чем не думала. В теле ощущалась легкая слабость, так что я начертила на плечах и предплечьях восстанавливающие руны. Они вспыхнули голубым и тут же погасли, лишь слегка переливаясь в свете ламп. Я немного полюбовалась переливами и уже собиралась лечь, когда почувствовала, что в палате уже не одна. У двери, прислонившись к стене, стоял Эйдан О’Флаэрти.
— Не боишься, что тебя могут увидеть? — спросила у него.
Это было странно — увидеть его здесь. Я предполагала, что каким-то образом он узнает о том, что произошло, но никак не думала, что он явится ко мне лично.
— Госпожа лекарь отлучилась, а ее помощницы сейчас очень заняты.
— Даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь.
— Не спрашивай.
Он оттолкнулся от стены и медленно двинулся ко мне.
— Если ты пришел сообщить, что сегодня или завтра я должна быть в клубе, то я сейчас немного не в форме, как видишь. Кажется, в договоре был пункт о форс-мажорных обстоятельствах.
Он остановился в двух шагах от меня. Руки скрещены на груди, а в чуть прищуренных глазах незнакомое выражение.
— По-твоему, я совсем изверг? — спросил он, — Я знаю о случившемся, пришел убедиться, что с тобой все в порядке.
— Неожиданно, — я скептически выгнула бровь.
Он смотрел серьезно, без тени насмешки и я даже хотела поблагодарить, но внезапно внутри что-то щелкнуло.
— Хотя нет, — сказала я, — вполне ожидаемо. Хочешь убедиться, что твой боец не вышел из строя. Не переживай, самое большее послезавтра я снова смогу выйти на арену.
— Это сейчас, — медленно проговорил он, — было даже…обидно, — закончил, глядя не на меня, а в окно, за которым уже простиралась ночь.
— Я сейчас не в том состоянии, чтобы держать дистанцию или думать, что говорю. Меня накачали зельями, и мне хочется спать. Поэтому, если ты собирался назначить бой на ближайшие два дня — перенеси. Обещаю, скоро я буду в норме. А сейчас извини, я действительно хочу спать. Без обид.
И я, не дожидаясь ответа или его ухода, просто легла, завернулась в одеяло и закрыла глаза.
Еще пару минут я слышала его дыхание рядом, а затем наступила тишина. То ли он все-таки ушел, то ли я уснула раньше.
На следующее утро госпожа лекарь, осмотрев меня, удивилась, но подтвердила, что состояние мое не внушает опасений. Отличное. То есть, гораздо лучше, чем должно было быть. Но она ничего не спросила, а я, лишь поблагодарив, ушла.
Занятия уже шли полным ходом, и в коридорах было пусто. Историю магии я благополучно прогуляла, но, думаю, в сложившихся обстоятельствах мне это простят.
Завтрак я тоже пропустила, о чем недовольно напомнил желудок. Получать знания, когда ты голоден довольно проблематично, но делать нечего, придется ждать до обеда.
Глянув на часы, поняла, что первая лекция уже подходит к концу, а впереди у меня занятия у профессора Макгроу. Так что я собиралась быстро принять душ и бежать в аудиторию. Но в дверях комнаты столкнулась с Кэйлой.
— О, Шевонн, тебя отпустили, — радостно воскликнула она и, не дав мне ответить, продолжила, — я тебе там пирожки из столовой принесла, ты ведь наверняка голодная. Я побежала, встретимся после занятий.
Кажется, я люблю свою соседку. Она подумала обо мне и принесла пирожки, разве мог день начаться лучше?
В комнате умопомрачительно пахло выпечкой. Я бросила сумку на кровать, схватила один из пирожков и, щурясь от удовольствия, впилась в него зубами. И только когда прожевала, заметила на столе небольшой букет цветов в милой корзинке. И все бы ничего, но стоял он на моем столе рядом с тарелкой с пирожками.
Продолжая жевать, я взяла корзинку, покрутила ее, осмотрела стол, но ни записки, ни других опознавательных знаков не нашла. Вряд ли это Кэйла расстаралась. Пирожки пирожками, но цветы — это совсем другое. И от кого они? Кто мог их принести? Впрочем, долго думать над этим не стала, вернется Кэйла, спрошу у нее.
Пирожки закончились, и времени на душ тоже не осталось, так что, быстро покидав в сумку все необходимое, побежала на лекцию.
