А за дверью обнаружились не такие уж неожиданные гости. Двое мужчин в серой форме службы правопорядка.
— Чем могу быть полезна?
— Капитан Дэвид Макнил, — представился один из них, судя по всему старший по званию, — здесь проживает семья О’Грэди?
Я напряженно кивнула, уже понимая, что сейчас, скорее всего, услышу что-то ужасное.
— Имя Чарльз О’Грэди вам знакомо?
— Это мой отец. Говорите уже, что случилось.
— К сожалению, ваш отец был найден мертвым сегодня на рассвете.
За моей спиной послышался вскрик и, резко обернувшись, я увидела маму. Закатив глаза, она медленно начала оседать на пол. Я едва успела подхватить ее, крикнув законникам:
— Что же вы стоите? Помогите мне.
Капитан тут же метнулся к нам, подняв почти потерявшую сознание маму на руки, понес ее в гостиную, куда я ему указала. Я быстро набрала стакан холодной воды и вернулась к ним. Мама сидела на диване, откинув голову, и была белее мела. Законники же топтались рядом, не решаясь присесть.
— Располагайтесь, — кивнула я им, подавая стакан маме и помогая ей прийти в себя, — и подождите немного. Мама, ты как?
Она часто и неглубоко дышала и вот-вот готова была расплакаться. Но я крепко сжала ее руку. Поговорить с законниками и выслушать подробности нам все равно придется.
— Так что произошло? — спросила я, поворачиваясь к стражам закона.
— Этой ночью, — начал капитан, — на одной из улиц не самого благоприятного района нашего города произошла массовая драка. Господин О’Грэди был одним из ее участников. Он скончался на месте от проникающего ножевого ранения.
Честно говоря, я совершенно не знала, как реагировать. Да, это мой отец и я должна сейчас плакать и задыхаться от переполняющей боли. По крайней мере, мне казалось, что именно такие эмоции люди испытывают при известии о смерти родителей. Но, бесы задери, в моей голове мелькали сейчас совсем неуместные и неподобающие мысли. А из груди готов был вырваться слабый вздох облегчения. Понимаю, не должна я в такой момент испытывать подобное, и узнай кто сейчас, что именно творится у меня внутри, мне было бы безумно стыдно. Но ведь и отец не должен был в своей жизни поступать так, как поступал.
— Примите мои соболезнования. — Продолжил капитан, видя, что ни я, ни мама не спешим впадать в истерику. — Сожалею, но вам придется проехать с нами в управление и ответить на несколько вопросов.
— Нет, — твердо сказала я, поднимаясь, — мы никуда не поедем. — Я решительно сжала кулаки и попыталась успокоиться, чтобы объяснить причину своего отказа. — Отец был игроком, последние два года он почти не ночевал дома. У нас большой дом, но это благополучие — только видимость, в нем давно не осталось ни одной ценной вещи. Отец вынес отсюда все, что мог. Вы можете думать, что хотите, но ни я, ни мама не хотим в этом разбираться. Видимо, на этот раз он поставил на кон собственную жизнь и проиграл. Как и всегда, впрочем. Тем более что, насколько я понимаю, в этой истории нет ничего необычного. Что-то такое должно было рано или поздно произойти.
По мере того, как я говорила, удивление на лицах законников сменилось неким подобием понимания. Все же они наверняка повидали много и моя реакция, учитывая обстоятельства, еще не самая странная.
— Мы заберем тело, а сейчас простите, но вам лучше уйти.
Капитан посмотрел на маму, но та уже выглядела вполне спокойной, разве что была бледнее обычного. Она кивнула, отвечая на его невысказанный вопрос, и только после этого они оба поднялись и покинули дом.
Закрыв за ними дверь, я вернулась к маме и присела рядом с ней.
— Вот и все, — тихо проговорила она, и в ее голосе слышалось такое же горькое облегчение, какое разливалось у меня внутри, — все закончилось.
А потом повернулась ко мне и спокойно сказала:
— Ты не плачешь, — это должно было прозвучать с укором, но как раз его-то в ее голосе не было, — я не виню тебя, Шевонн. Он был плохим отцом и еще худшим мужем. Но он — О’Грэди. Мы должны похоронить его в семейном осталось, но не думаю, что кто-то захочет прийти.
С этими словами она поднялась и нетвердым шагом вышла из гостиной. Она пыталась держаться, но я знала, как тяжело дается ей такое показное спокойствие.
Насколько плохим отцом был Чарльз О’Грэди, настолько хорошей матерью была Кэролайн О’Грэди. Мы всегда прекрасно ладили и понимали друг друга и ее слова еще одно тому подтверждение. Поэтому совесть моя оказалась чиста, по крайней мере, перед самой собой. Мне не нужно изображать отчаяние и слезы, мама и так все понимает. А на остальных мне плевать.
Как мама и говорила, на похоронах отца присутствовали только мы. Да служащие старого кладбища. Я так и не проронила ни слезинки, мама, хоть и выглядела неважно, но рыдать над могилой тоже не собиралась. Удивительно, так бесславно закончить и без того никчемную, пустую жизнь и не иметь никого, кто пришел бы проводить в последний путь — это надо постараться.
