Домой мы вернулись к обеду. Почти не разговаривали, но я уверена, что мама думала о том же, о чем и я. Отца больше нет, так может быть и долги его ушли вместе с ним и нам не нужно вздрагивать от каждого шороха, ожидая, что вскоре придут те, кому он проигрался.
Прошла неделя, нам уже начало казаться, что жизнь пошла своим чередом и грозовая туча прошла стороной. Пока однажды утром в дверь снова не постучали.
Надо сказать, что гостей у нас не бывало. Все соседи знали о пагубной привычке отца и попросту побаивались приходить к нам в дом. Поэтому явление визитеров, как и в прошлый раз, стало неожиданностью. Но если представители службы правопорядка не церемонились и стучали довольно громко, то нынешний гость постучался тихо и вежливо.
Не ожидая подвоха, я открыла дверь и почти сразу поняла, что то, чего мы с мамой так боялись, все-таки произошло.
— Мисс О’Грэди, я полагаю? — спросил стоявший на пороге высокий худой мужчина в щеголеватом пиджаке темно-бордового цвета. Его темно-серые глаза были похожи на ту самую грозовую тучу, а насмешливый взгляд их владельца вызывал во мне одновременно страх и раздражение.
— Вы правильно полагаете.
Он усмехнулся и шагнул в прихожую с таким уверенным видом, что я просто растерялась. Следом за ним прошли ещё двое мужчин той наружности, которую никак не ожидаешь встретить в приличном квартале.
— Кто там, Шевонн? — из кухни выглянула мама.
— Шевонн, — протянул незнакомец, — какое благородное имя. Вам идёт, — и улыбнулся самой неприятной из виденных мной улыбок.
— Кто вы такой и что вам надо? — спросила я, уже догадываясь, какой получу ответ.
— Зовите меня просто Марко, — представился он, — и я старый знакомый вашего отца.
— Мой отец погиб несколько дней назад.
— О, я наслышан. Сочувствую.
Как и следовало ожидать, в его голосе не было ни капли сочувствия.
— Но это не отменяет того, что ваш отец остался должен мне, — продолжил он и они втроем пошли в сторону гостиной.
Мы с мамой переглянулись и с опаской двинулись следом.
Марко развалился в одном из кресел с таким видом, будто уже стал здесь хозяином.
— Премилый дом, — оглянулся он и посмотрел на нас, — ну, что же вы, присаживайтесь, нам предстоит кое-что обсудить.
Но ни я, ни мама не двинулись с места.
— Дело ваше, — с усмешкой бросил Марко, — не знаю, известно ли вам, но господин О’Грэди был частым гостем в моем казино и в последний свой визит он поставил на кон свой дом. Скажу прямо, такие крупные ставки мои клиенты делают нечасто и я даже спросил его, уверен ли он в своем решении. Но Чарльз был настойчив. Он сделал ставку. И проиграл. Чтобы не быть голословным, — он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо лист бумаги и протянул нам, — возьмите, думаю, вам будет интересно.
Взяв лист, я развернула его и вчиталась в строчки, написанные знакомым почерком. Это была расписка, в которой отец обязуется переписать проигранное имущество на имя Марко Стэффано.
— Вы не боитесь, что я сейчас просто порву ее? — спросила, с вызовом глядя в темно-серые глаза.
— Это всего лишь копия, — и еще одна неприятная улыбка.
— Ясно, — кивнула я, — расписку писал отец, вот с него и требуйте. Как вы будете это делать, мне неинтересно. После его смерти дом принадлежит нам, а мы вам никаких расписок не писали и ничего не обещали. А значит, и отдавать ничего не будем.
— Смелая девочка, — с Марко слетела маска напускного благодушия, он поднялся и встал напротив меня, пригвоздив к месту ледяным взглядом. Я видела, как напряглась мама, и, честно говоря, сама очень боялась, но отступать было не в моих правилах, — но, видишь ли, Шевонн, карточный долг — это дело чести. И если для твоего отца это уже пустой звук, то для меня — нет. И я, так или иначе, заберу свое.
Он посмотрел на маму и сказал, будто припечатал:
— Даю вам ровно неделю, чтобы переписать бумаги и съехать. А если нет, — он посмотрел на меня и криво усмехнулся, — можете попрощаться не только с домом.
Это была явная, неприкрытая угроза и я даже вздрогнула от того, каким тоном это было сказано. А мама побледнела и приложила ладонь ко рту в попытке сдержать испуганный вскрик.
Марко кивнул своим людям, и они пошли на выход, но, проходя мимо мамы, он остановился.
— А, чтобы вы не забыли и приняли правильное решение, мои ребята еще заглянут к вам.
И ушел с видом победителя. По понятным причинам провожать его мы не стали, так и оставшись стоять посреди гостиной.
— Мама, ты что, действительно собираешься отдать им дом?
Через несколько минут после ухода Марко, мы, наконец-то, вышли из состояния оцепенения. Мама устало опустилась в кресло и сказала, что начнет собирать вещи уже сегодня вечером. Я же начала нервно мерить комнату шагами.
— А что нам остается, Шевонн? Ты слышала его. Я не могу позволить, чтобы ты пострадала. И сама не хочу закончить, как твой отец, а именно это и случиться, если мы не послушаемся.
— Боги, но должен же быть какой-то выход?!
— Какой? Идти в службу правопорядка? Боюсь, если мы сделаем это, то не проживем даже отпущенную неделю.
