Она начала скручивать переднюю прядь, заплетая её в сложную косу. О, она заплетала французскую косу.
— Во-первых, я не одеваюсь для мужчин.
— Нет, ты одеваешься для работы, которую хочешь получить.
Взгляд, которым она снова на меня посмотрела, заставил меня задуматься, попал ли я в точку.
— А во-вторых, в этом случае функциональность важнее стиля. Я очень легко обгораю.
Теперь я почувствовал себя виноватым за то, что поддел её. Она и правда была очень светлокожей.
Лорен нанесла солнцезащитный крем на лицо и снова попыталась поправить лямки под своей защитной рубашкой.
— Мне нужно было надеть другой купальник под это, но этот… он как-то странно сидит, — она поморщилась, снова дёргая лямки. — Ужасно давит. Когда я мерила его дома, такого не было.
— Почему бы просто не надеть тот, другой, под этим всем? — спросил я.
— Он порвался… в чувствительном месте.
— Но он же будет под этим всем, — я обвёл её наряд руками. — Никто ничего не увидит.
Она покачала головой.
— Не хочу рисковать. А вдруг я порву эти шорты о камень? Тогда я не буду прикрыта.
— Можно же иногда отпускать себя, перестать всё контролировать, знаешь?
Я явно сказал что-то не то. Лицо Лорен напряглось, губы сжались. Она схватила свою сумку, надела сандалии и направилась к двери, не проронив больше ни слова.
Я поспешил за ней, успев схватить ключ, телефон и обувь.
— Я не это имел в виду…
— Нет, именно это ты и хотел сказать, — резко оборвала она.
— Эй, — я ускорился, но она даже не сбавила шаг.
Я явно задел её за живое, и это не давало мне покоя.
— Лорен, прости. Я не хотел обидеть…
Она резко развернулась ко мне, её глаза сверкали, а палец больно ткнулся мне в грудь.
— То, что я хочу быть готовой ко всему, не значит, что я не умею получать удовольствие. Можно быть осторожной, защищать себя от проблем и всё равно быть весёлой.
Я шагнул ближе, заставляя её палец сильнее впиться в мою грудь.
— Да, можно. Но можно и лишать себя радости, если слишком зацикливаться на контроле.
Я вспомнил её признание прошлой ночью — о том, что никто никогда её не укрывал. Это задело меня. Я с трудом сдержался, чтобы не убрать эту глупую стену из подушек и не обнять её, не дать ей почувствовать себя в безопасности.
Жизнь забрала у неё детство слишком рано, и я вдруг подумал: а вдруг она никогда не научится отпускать это, если никто не покажет, как это сделать?
Она покачала головой, опуская руку.
Я поймал её ладонь, притянув её ближе. Наши лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга, наши груди почти соприкасались. Почти.
— Позволь мне показать, как это — просто отпустить ситуацию.
Её карие глаза поймали мой взгляд.
— Это звучит, как отвратительный подкат.
— Мне не нужно тебя кадрить. Ты уже моя девушка.
— Но я не твоя, — прошептала она. — Не по-настоящему. Я здесь ради Амелии. Она — мой приоритет на эту неделю.
Значит, она не собиралась отвлекаться. Ни на чувства, ни на эту химию, что пульсировала между нами.
Наши дыхания смешивались, сердца били быстрее. Я вдруг захотел притянуть её ещё ближе, почувствовать тепло её губ, слить это напряжение в поцелуе. Я даже представил, как это могло бы быть.
Но я не мог этого сделать. Мы заключили соглашение. Это всё ради того, чтобы держать Сидни на расстоянии.
К тому же, Лорен была здесь не ради меня.
После того, как я узнал больше о семье Лорен прошлой ночью, о её отношениях с Амелией, мне вдруг стало ясно — этот свадебный круиз был чертовски сложным испытанием для обеих сестёр Фоули. Одна из них выходила замуж, а другой предстояло пережить это событие, осознавая, что у них никого больше нет. Ни родителей, ни бабушки, которая их вырастила, ни дальних родственников — никого.
Поцеловать Лорен сейчас означало бы стать именно тем безнравственным ловеласом, каким она меня считала — тем, кто пользуется уязвимостью другого. Но, глядя, как её взгляд опускается на мои губы, я чувствовал, что она хочет этого так же, как и я.
Именно поэтому я должен был остановиться.
Я отпустил её руку и сделал шаг назад.
— Мы опаздываем.
Глаза Лорен на мгновение закрылись, прежде чем она снова направилась вперёд по коридору. Я пошёл рядом.
— Больше никаких разговоров, — сказала она, не глядя на меня. — Мы пара только для окружающих, только ради конференции МедиКорп…
— И чтобы держать Сидни подальше, — добавил я.
— …и ничего больше. Никаких лишних прикосновений. Никаких глубоких разговоров. — Её голос был напряжённым. — Мы не друзья, Джек.
Это задело меня. Но я не стал спорить.
И я не взял её за руку, когда мы подошли к причалу, где нас уже ждали остальные. Не обнял её за талию, когда мы сели в лодку вместе с другими туристами, отправляясь на сноркелинг в бирюзовых водах Карибского моря. Не притянул её к себе, чтобы освободить место для семьи с детьми, которые поднялись на борт следом. Не ответил, когда Сидни попросила помочь ей нанести солнцезащитный крем.
И уж точно я не следил за каждым её движением, сгорая от желания обнять её.
Ладно. Последнее было ложью.
— Слишком туго. Я не могу поднять руки.
