Любовь на шарнирах полностью

Я тоже хочу увидеть фотографии! В моём багаже всего-то несколько скучных городишек в Огайо, мучительные выходные в Джексонвилле у какого-то дряхлого четвероюродного родственника моей мамы да одна летняя поездка в Йосемитский парк, где я наступила на осиное гнездо и меня семь раз ужалили.

Джули»

«Джули,

не уверен насчёт возвращения домой. Я серьёзно втянулся во все эти путешествия и уже записался волонтёром для нескольких проектов в разных местах. Две недели собираюсь нырять с аквалангом недалеко отсюда (для развлечения), а затем в Гане буду учить детей играть в футбол. Я потерял телефон в Палау, а пытаться найти ему замену с моими-то бесконечными поездками – просто кошмар. Когда получается, я пользуюсь компьютером в волонтёрском штабе и похожих заведениях, а телефонная связь там, где я бываю, обычно никудышная.

Вот фотки, которые я выслал Селесте. (У меня есть даже снимок одной дряхлой осы из Огайо, но не думаю, что тебе хочется поностальгировать.)

Я выбираю скучную студенческую вечеринку.

Финн»

Джули открыла три фотографии, прикреплённые к письму. Тут не устояла бы ни одна живая девушка. Два его портрета в компании со слоном вышли замечательно, но лучше всего была фотография, где Финн сидел на валуне и любовался закатом. Ну да, сцена не блещет оригинальностью. А ей плевать. И хотя на снимке лицо его в тени, всё равно видно как он красив: по тому, как свет падает ему на скулы; по едва заметной улыбке; по мускулистым рукам, которые футболка только подчёркивает.

И тогда она поступила так, как поступила бы любая на её месте: набрала его имя в Гугле. Восемь минут спустя ей надоело прокручивать результаты поиска и нажимать на всевозможные ссылки, хотя она так ничего и не нашла, если не считать Финна Уоткинса, ударника весьма успешной студенческой группы под названием «Яйца “Бенедикт”», и Финнеаса Уоткинса из Нью-Джерси, победившего в конкурсе по классическому балету в 2006 году. Но совсем ничего об её Финне. Ну, то есть, не её Финне, а... неважно. Какая досада! Не то чтобы Гугл знал что-нибудь о ней, но было бы приятно найти хоть что-то.

Она снова взглянула на фотографии. Финн, и правда, красавчик. Всем красавчикам на зависть. И забавный, умный, обаятельный. И сестру обожает. И на добровольных началах творит добрые дела, конечно, когда не занят поиском приключений. И...

Джули одёрнула себя. Глупости какие! Не может же она сохнуть по тому, с кем обменялась всего парой сообщений, ведь так? Потому что это извращение. Безумие! Ерунда какая-то. Она же не настолько отчаялась. К тому же, в Бостоне наверняка пруд пруди умных очаровательных парней. Не то чтобы без парня ей не обойтись, но, появись он, жаловаться она бы не стала.

И всё же, какими бы красивыми и занимательными ни были фотографии, от Джули не ускользнуло, что на её вопросы о Селесте Финн так и не ответил.

– А что если заколка расстегнётся? – Селеста ёрзала на стуле, пока Джули делала ей причёску.

– Не расстегнётся.

– Но может ведь.

Джули обогнула стул и встала перед Селестой.

– Не может. А если и расстегнётся, что вряд ли, я тебя уверяю: волосы рассыпятся по плечам роскошными  кудрями, потому что я прошлась по ним разглаживающей сывороткой. И потому что у тебя от природы сногсшибательные волосы, о каких большинство только мечтает, даже выкинув бешеные деньги на разрекламированные знаменитостью щипцы для завивки в несбыточной надежде, что три выгодных взноса по девятнадцать девяносто пять решат все их напасти с растительностью на голове. Ты только волосы не трогай. И вот – шарф: как и обещала, он идеально подходит к джемперу, который я тебе одолжила.

Селеста подозрительно скосилась на бледно-голубой шарфик.

– Это не шарф. Шарф – толстый и тёплый, и его надевают только зимой.