— Они обязаны год кормить тебя бесплатно, — ухмыльнулась Оксана. — Кстати, у твоего Марата же ресторан есть, так? И очень крутой вроде.
— У его родителей, — поправляю Оксану и пытаюсь понять, к чему она клонит. — И что?
— Ты думала, что будет, если он тебя позовет в их ресторан? «Любовь на сладкое» напишет справедливый отзыв или Люба Метелица запретит?
— Понятия не имею. Я вообще об этом не думала, Оксан. Марат терпеть не может «Любовь на сладкое», а я не люблю врать. И я не знаю, что он сделает, если я ему все расскажу. И про блог, и про то, почему его веду. И надо ли вообще ему что-то говорить.
— Подумай, как время будет и желание. По закону подлости в самый неудобный момент твое блогерство может вылезти на свет. Хотя ты же никому не говорила о нем?
— Никто не знает. — Киваю Оксанке. — Может, уже вообще пришло время проститься с блогом?
— Может, — загадочно хмыкнула Оксанка. — Я вот думаю, может, мне все-таки взять вольную и рвануть к тебе на недельку? А то такие дела творятся, а я все в своих абрикосах сижу!
В универ я приезжаю вовремя — за эти несколько дней, что я учусь в летней школе, успела с помощью Инны изучить основные локации. В целом мне здесь нравится, хотя, конечно, сейчас учеба занимает в моей голове совсем не почетное последнее место.
Я вообще не представляю, как сегодня буду заниматься на парах. А ведь проект должны делать. Боже, а я ведь даже не могу вспомнить тему!
Одна надежда на Журавлеву, ей проще — она не влюблена, и ее мозги работают просто идеально. Я только не поняла, зачем она разрешила мне дать ее номер Дудкину. Только чтобы сразу же его отшить? Я видела, ее просто бомбило от его комплиментов. Я бы на ее месте просто ушла бы в глухую несознанку. Собственно, так я и делала, когда Дудкин мне звонил. Хотя, конечно, он и на треть не смотрел на меня так, как на Журавлеву.
В аудитории уже многие места заняты — сюда обычно не опаздывают. Забавно получается — чем меньше требований и указаний, тем больше порядка. Наверное, потому, что сюда приходят только те, кому действительно нужно, и это совсем не обязаловка.
Жанна Плаксина уже тут как тут. Хотя вот что она забыла здесь? Увидела меня, осмотрела с головы до ног, а потом, не поздоровавшись, отвернулась. Да и я примерно так же хочу тебя видеть.
Инки до сих пор нет, раскрываю свои конспекты и пытаюсь сосредоточиться. Хотя как учиться, когда в голове сегодняшний вечер только? Я увижу Марата, и у нас будет совершенно особенный вечер. Оксанка права — такое я никогда не забуду. Интересно, а можно сойти с ума от счастья?
— Привет, я уж думала, что опоздаю, — раздается над головой знакомый голос. Зарецкая пожаловала. Обращается, разумеется, не ко мне, а к Жанне.
— Что так? — лениво спрашивает Плаксина. — Сегодня вечером куда идем, кстати?
Янка молчит, а мне в голову приходит совершенно неожиданная мысль — раньше я думала, что в их отношениях всем верховодит Жанна. Она агрессивная и наглая, прет напролом, энергетика бешеная, рядом с ней всегда хотелось слиться со стеной, чтобы она тебя не заметила. Так в школе было, а сейчас я вдруг подумала, что как раз главная у них Янка. Я даже подняла взгляд на подружек, словно хотела получить доказательства своей догадки.
— У меня вечером свидание, — как бы между прочим отвечает Янка, хотя, мне кажется, она ждет реакции Жанны. И точно.
— Поздравляю, — без особого энтузиазма отзывается Плаксина. Она пялится в телефон и не смотрит на подружку. — А с кем? Я его знаю?
— Его все знают, — голос Зарецкой просто сочится самодовольством. — Как и его ресторан. Все только лучшее. Тебе ведь тоже нравится «Али»?
Ручка падает на стол, потом скатывается по поверхности на пол, я должна наклониться и поднять ее, но лишь смотрю на Янку. Что? Она сказала «Али»?
— С Бухтияровым? — вскинулась Плаксина. — Да ладно?! Я не верю.
Я тоже не верила, но почему-то перестала дышать и жадно ждала ответа Янки. Он не последовал. Янка молчит, смотрит на меня, словно только что заметила меня. А потом демонстративно вынимает мобильный и начинает с улыбкой в нем что-то писать.
— Ты в порядке? Люб? — В перерыве Инна пытается меня растормошить, а все, что я могу, так только извиниться перед ней за то, что чуть не сорвала проектную работу: Журавлевой пришлось все на себя взвалить.
— Ты извини, я не в форме. Сейчас соберусь, и все хорошо будет.
— Случилось чего?
Я не собиралась ничего объяснять Инне, но у нее просто дар вытаскивать из человека информацию. Особенно ту, с которой совсем не хочется расставаться.
— Звони ему. Прямо сейчас, — требует Журавлева. — Про гадюку ничего не говори. Просто скажи, что…
Инна задумалась, а я уже набираю его номер. И тут же короткий гудок. Он сбросил мой звонок?
Пока мы с рыжей пытаемся сообразить, что это было, приходит сообщение. «Привет. Не могу говорить. Люба, извини, но не смогу сегодня. Я перезвоню».
— Вот же гаденыш! Ну мы ему покажем! — Инка шипит как рыжая кошка, которой наступили на хвост. Хотя больно сделали мне. — Я сейчас.
