Инка от возмущения превратилась в одно ярко-рыжее пламя, я даже зависла на какое-то время. А когда, наконец, перевела взгляд на дорогу, то увидела на ней Янку. Она не пыталась спрятаться или даже просто уйти. Стояла и смотрела прямо на меня. Никогда не забуду этот ее взгляд.
Взгляд, полный такой жуткой застарелой ненависти, что стоящая рядом Инна удивленно посмотрела на меня.
Понятия не имею, Инна, почему так. Но сегодня хочу все выяснить. И ведь все началось не сейчас, верно, Ян? Сейчас обострилось из-за Марата, но я тебе чем-то еще в школе не угодила, да?
На дороге появился ярко-оранжевый внедорожник, скорее всего кого-то из жильцов, и Зарецкой пришлось перейти на тротуар. Хмурая, ненакрашенная, волосы чистые, но не уложены, поэтому сейчас голова Яны напоминала воронье гнездо, куда заботливые птицы натаскали овечьей шерсти. Узкие и явно брендовые джинсы сильно обтягивали ее худые длинные ноги, а мешковатый болотный свитер портил весь вид, создавая впечатление неухоженности. Вообще сейчас Янка больше походила на себя школьницу, чем на ту девицу, которую я встретила, вернувшись в город. Старательно набранный внешний лоск куда-то разом подевался.
Только взгляд был новым. Непривычным.
— Привет, Яна.
Мы с Инкой стоим в нескольких шагах от нее, а Кир оказался за спиной Зарецкой. Стоит, не двигаясь. К нам не подходит — так сказать, дистанцию держит. Это и хорошо. Не для его ушей наши разборки. Хотя кто-кто, а Журавлев явно в жизни был свидетелем куда более завлекательных событий.
Она молчит, с ненавистью смотрит на меня, а потом вдруг, подавшись вперед, плюет в нашу сторону. Я еле сдержалась, чтобы не отскочить назад. Конечно, она не попала в нас, но так противно рядом с ней находиться.
— Ополоумела? — неожиданно спокойно спрашивает Инка. — Может, к врачу пора нервы лечить или чего посерьезнее?
Я жду от Янки потока желчи, но она вдруг отворачивается и снова идет на дорогу. Молча!
— За что ты меня так ненавидишь? — бросаю ей в спину и с удовлетворением вижу, как она застыла на месте, напряглась. — Ян, мы же отлично ладили в школе.
— О… похоже, сейчас начнется, — тихо проговорила Инна, наблюдая, как Зарецкая быстрым шагом приближается к нам. — Уверена, что хочешь скандала?
— Я здесь никого не знаю, не живу рядом. — Пожимаю плечами. — Ну, может, выгонят нас из этого крутого поселка. А что еще?
Журавлева ответить не успела, зато я услышала злобный голос Янки.
— Ненавижу? Не льсти себе, Метла. Я тебя презираю, ты — незаметная моль, которая вечно путается под ногами.
— Что-то я не поняла, — встряла развеселившаяся от этих слов Инка. — Ты вообще себя слышишь? Где логика? Незаметная моль не может путаться под ногами, она же незаметная.
— Все-таки я очень заметная, правда, Ян, — говорю я громко, не стесняясь ни сестру, ни брата, а больше здесь и нет никого. — Настолько заметная, что мешала тебе чем-то еще в школе, раз ты так легко согласилась выкрасть мой дневник. Кстати, ты получила от Бойченко то, что хотела? Не помню, чтобы они тебя пустили в свою компанию.
— Получила бы, если бы эта тупая блондинка себе чуть шею не свернула и не загремела в больницу, — выплюнула Янка, не замечая, как на тротуаре появилась супружеская пара средних лет. — Господи, да ты даже не поняла, что это я была! Доверчивая тупая дура! Как мы все смеялись над тобой, когда читали твои детские сопли. Посмешище!
Она явно пыталась ударить меня эти словами как можно сильнее, смотрела на меня так, словно никого нет рядом. И зря!
— Девушки, вы не могли бы чуть тише разговаривать? — раздался властный голос незнакомой дамы. Пара как раз поравнялась с нами. — Вы из какого дома?
Янка прикусила язык, спорить с местной элитой — это не меня пытаться оскорбить.
— Яна гостит в доме прокурора Плаксина, — подсказала я, поймав возмущенный взгляд Зарецкой.
Не ожидала, да? Я тоже умею подставлять. Папе-прокурору будет интересно узнать, что ты шумишь на его даче.
Дама кивнула и молча прошествовала со спутником дальше, одарив на прощание Янку подозрительным взглядом.
— Если хочешь, ругайся громче, Ян. Давай! Чтобы все на улицу выбежали, включая охранников.
— Что тебе нужно? — Спокойный тон давался Зарецкой с трудом. — Зачем приехала? Зачем ты вообще вернулась?!
Голос снова перешел на визг.
— Ты вроде была рада меня видеть, когда мы встретились. — Я все еще не понимаю, откуда столько обиды на меня. — Даже домой к себе притащила. Яна, я знаю, что мой дневник у тебя. Марат тоже знает. Верни его или я…
— Или что ты? — Янка срывается на крик. — Что ты?! Испугалась, да? Скажи, что испугалась, когда Ксю пост повесила в «Трынделке»! Я же помню, как ты психовала в школе.
— Извини, сейчас не успела попсиховать. Марат заставил быстро убрать пост, но ты ведь знаешь.
— Он сволочь, — глухо проговорила Зарецкая. — Скотина! Забирай его себе и подавись им!
— Марат? Скотина? Она, часом, не ку-ку? — тихо поинтересовалась Инка. А я и забыла, что она рядом стоит.
— Ты о чем вообще?
Но Янка как воды в рот набрала. Что-то неуловимо изменилось, но мне совершенно не хочется выяснять. Мне нужен мой дневник.
